Лицо Скворцовой раскраснелось, синие глаза казались огромными, бездонными и совершенно растерянными. Это был настоящий шок — не от моего поступка, а от того, с какой яростью она сама ответила на поцелуй.

Странно, но доктор даже не влепила мне пощечину. Хотя я был готов к любому развитию событий, особенно к такому.

Вместо этого Елена Сергеевна медленно, словно во сне, подняла дрожащую руку. Кончиками тонких пальцев прикоснулась к своим припухшим губам. Смотрела при этом на меня так, будто видит впервые в жизни.

Тишина затягивалась, становилась почти невыносимой. Только продолжала литься вода из долбаного крана.

Наконец, Синеглазка опустила руку. Спина снова выпрямилась, плечи расправились. Невидимая броня начала со скрипом возвращаться на свое место, пряча под собой ту живую, горячую женщину, которую я только что держал в объятиях.

— Лейтенант… — голос Елены Сергеевны дрогнул, Она тут же прокашлялась и заставила себя говорить ровно. — Мне кажется, это было лишним.

Скворцова смотрела мне прямо в глаза, и в ее откровенности было столько достоинства, что я мысленно снял перед ней шляпу.

Глубоко вдохнул, загоняя бушующие гормоны и эмоции обратно в свою личную клетку. По идее мне сейчас надо бы извиниться. Сказать, что попутал берега, что нервы сдали. Хрен там! Не собираюсь врать ни ей, ни себе.

— Ошибаетесь, Елена Сергеевна, — мой голос прозвучал удивительно спокойно и твердо. — Это было единственным правильным действием за все время. Это было необходимо. Мне. И, смею надеяться, вам тоже.

Я наклонился, поднял с пола медицинскую шапочку, стряхнул с нее невидимые пылинки, аккуратно положил на край раковины.

— Простите, что был резок. Но ни о чем не жалею, — мой взгляд опустился к ее губам, потом почти сразу поднялся вверх, к глазам, — Берегите себя, товарищ лейтенант медицинской службы.

Дожидаться ответа не стал. Развернулся, твердым шагом направился к двери и вышел вон, аккуратно, плотно прикрыв за собой створку

Больничный воздух моментально ударил в ноздри, вытесняя тонкий цветочный запах Скворцовой. Я снова сделал глубокий вдох. Надо окончательно возвращаться к реальности. Все. Романтика закончена.

Навстречу, со стороны изолятора, уже топал Карась. Он шел быстро, будто торопился вернуться в перевязочную. Лизы нигде не было видно. Наверное, осталась с женой Михалыча.

Старлей заметил меня, резко сбавил шаг. Остановился в паре метров, прищурился.

Цепкий взгляд Карасёва изучал мою физиономию с дотошностью ревизора, который хочет найти недостачу. Видимо, адреналин еще не до конца отпустил, и я выгляжу достаточно возбужденным.

Достаточно… Да что скромничать⁈ Охренительно возбужденным.

— Ты чего такой… такой бодрый, лейтенант? — с подозрением поинтересовался Карась, сдвинув пилотку на затылок. — Вид у тебя сейчас… Будто ты Гитлера в коридоре встретил и голыми руками придушил.

Я молча пожал плечами. Неопределенно так пожал.

Рассказывать о случившемся, тем более обсуждать это со старлеем, точно не собираюсь. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Это только мое.

Но Карась не унимался. Молчание он, естественно, истолковал по-своему, хотя истинную причину явно чувствовал на интуитивном уровне. Чуйка-то у Мишки звериная.

— Опять поругались? — хмыкнул старлей, скривив губы в неестественной ухмылке. — Ой, и цепляется она к тебе, лейтенант. Прямо спуску не дает. Как там говорят умные люди? От любви до ненависти — один шаг. А у вас вообще хрен поймешь, все смешалось в одну кучу. То ли любите друг друга, то ли ненавидите.

Он говорил это с напускной легкостью, с интонацией дворового балагура, но я прекрасно видел настоящее состояние Карася. Плечи напряжены, руки нервно одергивают то гимнастерку, то ремень. Мишке, пожалуй, больно и откровенно неприятно. Он ревнует. Искренне, по-мальчишески. Потому что запал на Синеглазку всерьез, а теперь вынужден признать — шансов нет.

Мне вдруг стало до одури паршиво. Мы с Карасёвым в одной связке. Спину друг другу прикрываем, под пули вместе лезем, а тут… Классический треугольник, мать его.

— Миша, я… — захотелось сгладить углы, хотя четкого понимания, как это сделать, не было.

Но Карась меня резко оборвал. Жестко, не терпящим возражений тоном, разом сбросив маску шута.

— Да ладно, Соколов. Хватит уже. Я все понимаю, — он махнул рукой, отвел взгляд в сторону. — Ты меня за дурака не держи. Видно же, что между вами происходит. Как говорится, совет да любовь. Погнали в автобат, лейтенант. Нам еще надо эту ушастую сволочь найти, пока он не сбежал. Дел по горло.

Карась двинулся к выходу, громко и зло чеканя шаг по деревянным половицам. Я пару секунд смотрел ему в спину, затем пошел следом.

Буквально минут через пять мы уже катили по пыльным улицам Золотухино на поиски ушастого сержанта.

Автобат располагался в огромном дворе, огороженном высоким забором с колючей проволокой. Перед КПП был опущен полосатый шлагбаум. За ним виднелись несколько длинных приземистых зданий из потемневшего кирпича — судя по всему, бывшие склады и мастерские.

Жизнь на территории кипела. Гудели моторы, механики, испачканные мазутом по самые брови, с громкими матерными выражениями пытались открутить прикипевшие гайки. Транспорт ремонтировали как в боксах, так и прямо под открытым небом. На деревянных настилах аккуратными рядами были сложены запасные колеса и накрытые промасленным брезентом запчасти.

Мы остановились перед шлагбаумом. Сидорчук заглушил мотор.

— Ильич, остаешься при машине, — скомандовал Карась, — Смотри в оба! Если с территории вдруг выскочит какая-нибудь ушастая гнида — вали мордой в грязь и держи. Понял? Потом разберемся, тот или не тот.

— Понял, товарищ старший лейтенант, — с серьезным видом кивнул Сидорчук.

— Добро. Жди, — добавил Мишка, и мы с ним двинули к часовому.

Тот моментально преградил дорогу, перехватив винтовку.

— Куда? Посторонним нельзя. Территория воинской части.

Карась молча сунул под нос бойцу свою красную книжечку.

— СМЕРШ. Старший лейтенант Карасёв и лейтенант Соколов. Дежурный где?

Часовой тут же отступил на шаг, вытянулся в струнку.

— Второе здание по дороге. Как зайдете, там прямо по коридору.

Мы вошли на территорию, двинулись в обозначенном направлении. Я попутно крутил головой по сторонам, оценивая обстановку.

Много людей. Все заняты. Идеальное место, чтобы затеряться. Если ушастый связан с Пророком, то он неплохо устроился. Машина всегда под рукой. Пропуск везде есть. Передвижения по прифронтовой полосе не вызывают подозрений.

Дежурным оказался крепкий капитан с деревенским, простоватым лицом, раскрасневшимся от жары. Он орал в телефонную трубку и каждую секунду вытирал пот со лба.

— Я тебе где возьму карбюраторы⁈ Сам выстрогаю из полена⁈ Ставьте старые, чистите, продувайте!