— Не все, только артефакторы, — сказала Игнесса и, задумчиво посмотрев перед собой, добавила: — Тебя отравили не властелины.

— Э-э-э, с чего ты это взяла? — удивилась я. — У них что, нет доступа к подобным ядам?

И тут же сама усомнилась в своём выводе, ибо сомневаюсь, что у таких могущественных мужчин не будет доступа к чему-то…

— У них есть доступ ко всему, — тут же подтвердила мои умозаключения Игнесса. — Просто этим ядом они бы точно не стали тебя травить. Потому что это им невыгодно.

И она замолчала, заставив меня ерзать на месте от любопытства, а когда пауза затянулась, то я не выдержала и спросила:

— Да что это за яд такой?

— Это отворотное средство, — припечатала Игнесса.

— Не может быть, — покачала я головой, вспоминая тот свой приступ, от которого корчилась в коридоре, когда ушла от мужчин. — Ты уверена? Потому что оно сработало совершенно иначе. Мне, наоборот, не хотелось от них уходить.

— Да, я помню, — кивнула кошко-мышь и, переведя на меня более осмысленный взгляд, сказала: — И это наводит меня на совершенно невообразимые размышления.

— Какие именно? — решила уточнить я.

— Сначала хочу узнать, к кому именно ты хотела тогда вернуться. К светлому или темному?

Я задумалась, вспоминая свои эмоции, и ответила:

— К обоим.

— Точно? — Брови Игнессы поднялись очень высоко. Точнее, не брови, а надбровные дуги, но мимика у неё была очень подвижная, отчего я поняла, что кошко-мышь сильно удивлена. И кивнула:

— Да, уверена.

— Значит, я права, — пробормотала кошко-мышь.

И опять замолчала.

— Да в чем права-то? — не выдержав, я даже прикрикнула на неё, умеет же выдерживать мелкая драматическую паузу.

— Теперь я понимаю, почему Алая не могла их терпеть. Почему её тошнило от их внимания. А каждая ночь для неё превращалась в пытку. А я-то всё удивлялась, чего она так реагирует… Их-то травить бесполезно, сила любой яд нейтрализует, а вот её очень даже можно было… Вот и травили. Потому она не сдержалась и придумала этот безумный ритуал. Готова была ухватиться за любую возможность, лишь бы быть подальше от мужчин.

— М-да, — только и смогла сказать я.

Могла бы посочувствовать хозяйке своего тела, но пока не получалось. Ибо не хватало информации.

— Если её травили и на неё средство действовало, то почему не подействовало на меня? Тело-то у нас одно. Да не просто не подействовало, а скорее, наоборот, изменило свои свойства на противоположные, — задала я резонный вопрос Игнессе.

— Потому что ты их истинная пара. Потому на тебя ничего и не подействовало. И даже наоборот, инстинктивно, как паре, тебе хотелось быть с ними ближе, потому что ты ощутила угрозу для ваших отношений. Оттого тебя так корежило, и ты не хотела от них уходить. Мне даже пришлось потратить кучу магических сил на это и обратиться к артефакту, чтобы отрезвить тебя.

— Это ты про тот самый артефакт, который сейчас сломанный и от которого зависит весь мир, что ли? — недобро прищурилась я на кошко-мышь.

— Он самый, — кивнула она, явно нисколько не испытывая вины за содеянное.

— Не ты ли говорила, что там и так магии ни фига нет и его надо бы пополнять? — Я даже руки в бока уперла, смотря на Игнессу с подозрением.

Может, она мне тут врала и всё не так на самом деле?

— Так и есть, — опять кивнула кошко-мышь и добавила: — Но я имею право при опасных для хозяйки замка обстоятельствах воспользоваться силой артефакта. Так что можешь не ругаться на меня. В тот момент я видела, что тебя надо спасать, и сделала всё для этого возможное.

После уверенной речи от кошко-мыши мне даже стыдно стало за то, что я тут её в чем-то подозреваю.

— Ладно, извини, — смущенно пробормотала я.

— Ничего страшного. Я привыкла, что меня вечно в чем-то подозревают, — пожала она плечами, быстро отвернувшись и показывая всем своим видом, что обиделась.

— Правда, прости, — вздохнула я. — Я не понимаю, что происходит. Очутилась в другом мире, в другом теле, голова кругом идет. Ты единственная, кто дает хоть какие-то пояснения. Но они показались мне противоречивыми, поэтому я так отреагировала. Надеюсь, простишь меня?

Я обошла стол, чтобы поймать взгляд Игнессы, и она, похоже, сдалась и, тоже с шумом выдохнув, кивнула:

— Ты тоже извини, вижу в тебе злючку Алаю, вот и реагирую по привычке, забывая, что ты — не она.

— Ну, тогда мир? — улыбнулась я.

— Мир, — тоже улыбнулась Игнесса в ответ.

— Ты поешь, а то голодная, наверное. — Я указала рукой на бутерброды, которые Игнесса так и не тронула.

— А ты ела? — спросила она меня, подлетая к еде, взяла в лапку один из бутербродов, укусила большой кусок и начала жевать.

— Ага, успела перекусить, — кивнула я и, вспомнив, из-за чего начался наш спор, спросила: — Слушай, а как я могу их парой быть истинной? Если я в другом теле? Может, это как раз Алая была их парой?

— Ты что, не знаешь, что истинные друг другу не тела, а души? — удивленно посмотрела на меня Игнесса, проглотив кусок.

— Я вообще не понимаю, что это такое, — ответила я. — И в чем эта истинность проявляется? Мы теперь можем заниматься сексом только друг с другом? Иметь детей только друг от друга? Можно мне пояснения? В моем мире ничего подобного у людей нет. Про млекопитающих — да, слышала. Они создают союзы на всю жизнь, и если один погибает, то и другой уходим следом. Это теперь относится ко мне и к обоим мужчинам — получается так, что ли?

— Ну в целом да, — почему-то с грустью кивнула кошко-мышь. — Только всё не так просто, как ты описала. Истинные пары — это половинки одной очень сильной души. И если эти половинки находят друг друга, то они способны усилить друг друга в тысячи раз. Если же душа слабая, то половинки будут слабыми и могут даже не притянуться друг к другу. И не заметить, пройти мимо, даже если встретятся случайно в толпе.

— Ну, в нашем случае не половинки, а одна треть, — криво усмехнулась я.

— В вашем случае — точно нет, — покачала головой Игнесса. — Иначе бы мужчины не готовы были поубивать друг друга каждый раз, как только что-то было не по ним.

— В постели они вели себя достаточно слаженно, как давние лучшие друзья, — ляпнула я и тут же смутилась от собственных откровенных слов.

— Им пришлось примириться друг с другом, у них не было выбора. И за несколько