раз ни за что не хватаясь. Видимо, даже при его феноменальной способности к разрушению какой-то инстинкт самосохранения всё же присутствует. Хотя скорее это инстинкт сохранения имущества, того немногого, что ещё уцелело.

До участка шли молча, и Больд оказался на удивление тихим попутчиком, когда не ломал ничего и не рассказывал о себе. Шагал размашисто, тяжело, но уверенно, и земля под его ногами чуть заметно подрагивала при каждом шаге. Или мне так казалось, потому что после истории со ступеньками и поручнем я стал воспринимать Больда как ходячее стихийное бедствие с добродушной улыбкой.

Площадку было слышно задолго до того, как мы её увидели. Стук молотков, скрежет лопат, чьи-то выкрики, и поверх всего этого гулкие удары, от которых что-то звенело и позвякивало. Я прошмыгнул в дыру и двинул по уже протоптанной тропинке к участку, Больд прошел следом за мной и невольно сделал проход чуть шире.

Ну расширил и расширил, нам только удобнее будет. Так что даже не стал задерживаться, пока Больд с виноватым видом рассматривал раскуроченные бревна частокола.

Свернул к навесу и первым делом осмотрел кирпичи на сушке. А вот тут приятный сюрприз. К работе подключились новые люди, и рядки подсыхающих заготовок на расчищенной земле выросли настолько, что я пересчитал дважды, не поверив собственным глазам. Уль с Ректом стояли среди мужиков и показывали, как правильно утрамбовывать глину в формочки, причём Уль показывал молча и идеально, а Рект показывал громко и с погрешностями, но зато с таким энтузиазмом, что люди вокруг него работали заметно быстрее. Видимо, боялись, что если замешкаются, Рект объяснит ещё раз, и на этот раз подробнее.

И кстати, работу они оптимизировали даже без моего участия. Рядки кирпичей уже заметно выросли, и теперь если работать на одном месте, приходится все дальше относить заготовки на сушку. Теперь же, когда людей стало больше чем формочек, кто-то занялся подготовкой глиняных комков, а кто-то трамбует эти комки в формочки непосредственно рядом с тем местом, куда кирпич ляжет на просушку. Скорость возросла в разы, и теперь каждый думает только о своей части работы.

Так что против вчерашнего кирпичей прибавилось раза в три, не меньше, и это всего за полдня. Если такими темпами пойдет и дальше, через пару дней начнем класть новый промышленный горн, а еще через парочку будем в нем обжигать крупные партии кирпича для башен!

Быстро прошелся вдоль рядов, проставляя печати на те заготовки, которые ещё не успели просохнуть до конца. Ладони на кирпич, короткий импульс Основы, готово, следующий. Монотонная работа, но необходимая, каждая печать придает отдельно взятому кирпичу новые свойства, позволяют накапливать крохи энергии… Но что же будет, когда все эти кирпичи с печатями объединятся в единую конструкцию? Тут два варианта, или эта конструкция будет работать в разы лучше, или тупо взорвется при первом обжиге.

Но в любом случае, без печати кирпич получается обычным, а с печатью становится чем-то большим. Хотя буквально сегодня будет готова первая партия из трех сотен кирпичей и есть смысл просто взять, и попробовать что-то из этого построить. Мангал тот же, или микроскопическую печь себе в дом, например… Ладно, это уже мысли на вечер, разберемся позже.

Потом осмотрел формочки и подзарядил накопители. Запас Основы просел ещё на пару единиц, но пока терпимо. Скорее бы обожглись формочки из големовой глины, их подзаряжать не придётся вовсе, накопители в них достаточно ёмкие, чтобы держать заряд самостоятельно и при этом постоянно подпитывать себя из окружающей среды. Но они ещё обжигаются, и если всё пройдёт гладко, завтра утром пустим их в работу. Тогда и мужикам станет проще, и мне бегать каждый час с подзарядкой не понадобится.

Хрясь!

Резко обернулся на звук. Больд сидел на корточках посреди площадки и держал в руках две половинки подсохшего кирпича. Вид у него был настолько виноватый, что я даже не нашёлся, что сказать. Здоровяк покрутил обломки в пальцах, осмотрел их с обеих сторон и поднял на меня глаза.

— Оно само, отвечаю, — помотал головой Больд. — Я только посмотреть хотел, какой он на ощупь. А оно взяло и треснуло.

— Больд, рано начал, — я забрал у него обломки и покачал головой. Кирпич был ещё сырой, не обожжённый, и сломать его мог кто угодно, не только Больд. Но рассказывать ему об этом не стал, потому что с такой силой он и обожжённый расколет, если не в руках, так ногой наступив. — Ладно, пойдём. Пока ты мне тут всю продукцию не перебил.

Подошёл к телеге, стоявшей у края навеса, и достал топор. Тобас оставил его здесь, видимо, когда возвращался с рощи. Увесистый хорговский инструмент с широким лезвием и длинной рукоятью, рассчитанный на крупного мужика, а не на подростка. Свой я мог бы прихватить, но он заметно мельче и в ладони Больда будет выглядеть как игрушечный.

— Держи, — протянул топор Больду. — Только аккуратно. Если сломаешь, Хорг убьёт нас обоих, причём меня первым. — так-то сломать топор — это надо еще постараться. Разве что если промахнуться лезвием и попасть деревяшкой, тогда может и сломается. Но Больд пусть и неуклющий, но совсем уж кривым не выглядит.

Он принял топор осторожно, обхватив рукоять обеими ладонями, и пару раз качнул, примеряясь к весу, и в его руках инструмент казался уменьшенным, будто кто-то перепутал масштабы.

Собственно, двинулись в сторону рощи, но до неё в очередной раз добраться не удалось. Потому что между навесом и северным выходом из деревни стояла яма под фундамент привратной башни, а в яме стоял Хорг и крепил последние щиты опалубки.

Щиты, к слову, заслуживали отдельного внимания. Ольд постарался на совесть, это видно даже со стороны. Каждый щит выстроган до гладкости, на которую приятно смотреть, а уж работать с такой поверхностью одно удовольствие. Бетон к гладкому дереву не пристаёт, снимешь опалубку, и стенка фундамента выйдет ровной и плотной, без раковин и задиров.

А поверх гладкости Ольд покрыл доски чем-то блестящим, то ли смолой, то ли каким-то самодельным лаком, и пропитка эта дополнительно защищала дерево от влаги и не давала раствору впитываться в волокна. Щиты были разных размеров, под каждый участок ямы свой, и подогнаны друг к другу плотно, без зазоров. Добротная работа, ничего не скажешь, Ольд своё дело знает.

— А ну стоять! — рыкнул Хорг и повернул голову.

Увидел меня, потом перевёл взгляд мне за спину, обнаружил Больда, и лицо его приобрело такое выражение, будто к нему в яму забралась дикая свинья.

— Этого убери