- Кто из нас старше, блин?! Ты правда ничего не понимаешь?! Мы ничего не умеем, чтобы там выжить! Да и здесь-то вообще ничего не знаем и не умеем!.. Это тётя Лена много чего умела и умеет, а не мы!.. Всё. Я сплю…

Он, может, и заснул, а вот Роман смотрел в потолок, по которому время от времени проезжали кривые полосы от машинных фар. А потом к белым полосам прибавился синий, больно бьющий по глазам свет, который простынёй спускался с крыши дома, перед которым он вдруг очутился. Мимо пробежал Мика, цапнул его за руку и спрятал в подъезде дома напротив… И в этом подъезде Роман шёпотом спросил у него: а что собой представляет пятый член их братства – Коннор? Тихий какой-то, незаметный… И уснул.

Коннор думал, что встанет тихо и выскользнет из квартиры, чтобы самому найти ту самую детскую площадку, где можно поразмяться. Недаром вечером заранее присмотрелся ко всем «путям» выхода из квартиры. Но чуть он поднял голову с подушки, как дверь из комнаты отца здешних мальчишек открылась, и тенью из неё просочился Мирт. И тоже – сразу к прихожей. Мальчишка-некромант фыркнул – и Мирт оглянулся, прыснул в ладонь. Оба поспешно вышли и подняли брови на Романа. Тот включил свет в прихожей и, кажется, довольно долго стоял здесь, прислонившись к стене. Долго, потому что порой он вздрагивал, чуть не падая, и вытягивался чуть ли не по стойке «смирно», тараща глаза на вешалку с одеждой, чтобы снова не уснуть.

Оба встали перед ним, насмешливо и даже с жалостью глядя на него, так что он вскоре сумел поднять голову и хрипловато сказать:

- А-а… Доброе утро. Я… проводить вас до площадки.

- Доброе, - согласился Коннор, косясь на настенные часы: они показывали половину шестого. – Может, дашь нам ключи, а сам спать пойдёшь?

- Не… Спать – потом, - пробормотал Роман. – Вы же здесь ничего не знаете… А ты быстрее, если я… - И почти проснулся, встревожившись: - А почему вы… ты, Мирт, тоже идёшь на зарядку? А папа?

- Там дежурит Хельми, - спокойно ответил мальчишка-эльф, и Роман успокоился.

Но ключи у него всё-таки пришлось отобрать, поскольку он и в самом деле ещё не проснулся. Чудо, что вообще встал. И в его руках главный ключ слишком громко скрежетал по замку. Побоялись – разбудит всех…

Думали – будет сопротивляться, удерживать ключи изо всех сил, но мальчишка послушно отдал их и стоял, ждал вместе с Миртом, пока Коннор закроет дверь.

И повёл их дорогой перед своим домом к дому следующему.

Завидя обещанную детскую площадку, Коннор и Мирт переглянулись: роскошная! Надо бы запомнить кое-что, что можно будет повторить дома, у Тёплой Норы. А пока…

И, как и обещал Роман, на них тут никто не обращал внимания. Но не потому, что их не видели. А потому, что не до них было. Время-то – рабочее. Люди вокруг двигались – в сторону остановки, насколько поняли Коннор и Мирт. И не до того было, чтобы глазеть на тех, кто решил на детской площадке заняться… зарядкой.

Выбрали место для тренировки довольно странное: свободное, но покрытое большими и странными, из мягкого пластика чёрными плитами. Все остальные уголки детской площадки оказались неудобными. А здесь только две необычные качельки, горка и турник… Роман сел, ссутулившись, на одну из скамеек – и, кажется, снова задремал, выполнив долг гостеприимства, как он его понимал.

Братья переглянулись и принялись за разминку. Подальше друг от друга.

Через десять минут Роман выпрямился на скамейке и больше не выглядел засыпающим. Ещё через десять его руки и ноги начали подрагивать. А оторопелый взгляд, приклеившийся к действиям Коннора, больше не отвлекался на разминку Мирта, хотя и у того было на что посмотреть…

Коннор усмехнулся. Он успевал и разминаться, и на всякий случай поглядывать вокруг, хотя сомневался, что здесь появятся горожане, которые могут за что-то обозлиться на них. Наконец разминка подошла к концу, и мальчишка-некромант спокойно пошёл к Мирту. Тот закончил с небольшим опозданием и тоже пошёл ему навстречу.

Ни слова с обеих сторон – мгновенная стычка двух сильных бойцов.

Роман теперь, насколько успевал приметить Коннор, превратился в напряжённый комок нервов, не умея расслабиться. Он сжимал кулаки, то и дело кратким движением рвался вперёд – соскочить со скамьи. И с трудом оставался на месте, забывая моргать.

Сошлись в плотном бою, и Мирт использовал внутреннюю связь, которая работала и в этом мире: «Обрати внимание на старый дом-пятиэтажку. Верхний балкон слева».

Отпрянули друг от друга на секунды. Мальчишка-некромант мельком взглянул на предложенное место и усмехнулся. Здесь в большинстве своём все балконы застеклённые. Этот – из редких – открыт всем ветрам и дождям. И даже издали Коннор узнал в парне, оцепеневшем – вцепившись в балконные перила, «кабанчика», о котором коротко рассказала братьям Селена. Том самом, который руководил шайкой картёжников-мошенников и под горячую (точнее – бандитскую) руку которого попал Роман. Синяки-то ему Мирт подлечил. Но ребята побаивались, что назавтра в школе (а Роман и «кабанчик» ходили в одну школу) старшему племяннику Селены снова не повезёт.

А тут…

Хм. Любопытная ситуация.

Коннор и Мирт закончили тренировочный поединок и обернулись к Роману.

- Хочешь попробовать пару движений? – легко предложил мальчишке Мирт.

От ответа старшего из братьев-племянников зависело его будущее в школе.

Хорошо бы он это понял.

Тот встал, с трудом разжимаясь от напряжения, с которым он следил за их тренировочным боем. Что скажет? Напомнит, что времени маловато, а ему в школу? Или откажется, потому что не тренирован?

- Я не смогу так, как вы… - покачал он головой.

- А зачем как мы? – удивился Коннор. – Просто запомнишь несколько движений – этого хватит на всю жизнь.

Он не стал договаривать, что хватит движений на всю жизнь, потому что эти движения могут привести мальчишку к людям, умеющим тренировать.

Главное, чтобы «кабанчик» со своего балкона увидел: его недавнюю жертву учат отбиваться от таких, как он.

- Ну, давайте, - неуверенно сказал Роман, который внезапно сощурился, словно о чём-то вспомнил. – И с чего начнём?

Коннор вспомнил о Кадме и улыбнулся. Трисмегист небось сейчас заменяет мальчишке-друиду его настоящего учителя. Любопытно, понравится ли Кадму тренировка со старым философом? Не захочет ли он перейти к нему полностью?