— А если начать не со всей страны, а с королевских доменов? С тех земель, что находятся в непосредственном управлении короны? Как испытательный полигон. Под вашим руководством.

Он замер, чашка в его руке задрожала.

— Моим руководством?

— Кого же ещё, барон? — я откинулась в кресле, делая вид, что это само собой разумеется. — Вы единственный, кто способен воплотить эту идею в жизнь. Я предоставлю вам полную свободу действий на выбранных угодьях, необходимые ресурсы и власть пресекать саботаж. Вы будете отчитываться только передо мной. Если система даст результат, мы распространим её по всему королевству. Ваше имя войдет в историю как имя человека, который накормил Олденир.

Я видела, как в нем борются сомнение, страх ответственности и жажда сделать то, во что он верил. Вера победила. Он выпрямился, и его осанка изменилась.

— Я… я сделаю всё, что в моих силах, Ваше Величество.

— Я в этом не сомневаюсь, — я улыбнулась и подняла свою чашку. — За успех нашего начинания.

Мы выпили чай. Разговор перетек на конкретику: какие именно земли выбрать, какие культуры сеять, сколько нужно скота для удобрения. Я слушала, задавала вопросы, признавая его экспертность на каждом шагу. Я получила союзника, чья преданность теперь была скреплена делом, в которое он верил.

Глава 9

Налаживание связей ч2

После его ухода я почувствовала странную усталость — не физическую, а нервную. Но остановиться было нельзя. Следующая беседа требовала иного тона, иной стратегии.

После ухода Годфрея я дала себе короткую передышку, выпила еще чашку уже остывшего чая. Затем позвала Фриду и велела пригласить ко мне лорда Эдгара, Верховного судью.

Он явился быстро — человек долга, привыкший к срочным вызовам. Высокий, сухой, с лицом, будто высеченным из желтоватого мрамора, и пронзительными глазами. Консерватор, хранитель печати и традиций. Именно он будет сопротивляться любым резким реформам на правовом поле, если почувствует в них угрозу устоявшемуся порядку.

— Ваше Величество, — его поклон был точен.

— Лорд Эдгар, прошу, садитесь. Благодарю за оперативность, — я указала на кресло, которое только что покинул Годфрей. — Мне нужен ваш совет как хранителя Закона.

Он сел, сложив руки на коленях, весь внимание.

— После сегодняшнего разоблачения, — начала я, — стало очевидно, что в королевстве завелась не просто коррупция, а государственная измена. Кто-то не только воровал у казны, обрекая народ на нищету, но и впустил в самое сердце замка — в покои королевы — магическое проклятие. Фактически, это покушение на жизнь правителя и подрыв основ государства.

Эдгар кивнул, его лицо не выражало ничего, кроме профессиональной сосредоточенности.

— Для законного преследования этих людей, для того чтобы они предстали перед судом и понесли заслуженное наказание, мне нужны безупречные процедуры. Я не хочу, чтобы из-за судебной ошибки или формальной оплошности виновный ушел от правосудия. Это подорвет веру в закон и в корону. Поэтому я прошу вас, лорд Эдгар, — я посмотрела ему прямо в глаза, — составьте мне подробный список всех необходимых действий и документов для возбуждения дел о казнокрадстве в особо крупных размерах и о покушении на особу монарха с использованием магии. Какие доказательства требуются, как их нужно задокументировать, чтобы они имели силу в Суде Пэров, какие процедуры ареста и допроса необходимо соблюсти. Я хочу, чтобы всё было сделано по букве закона.

Я видела, как в его глазах загорелся холодный, профессиональный интерес. Я не требовала от него нарушить закон. Я требовала от него его безупречного исполнения. Это было языком, который он понимал и уважал.

— Составьте мне, пожалуйста, список, — продолжила я. — Какие именно действия мы должны предпринять для законного преследования лиц, подозреваемых в казнокрадстве и государственной измене? Какие документы нужно собрать? Какие свидетельские показания заслушать? В какой последовательности? Как обеспечить, чтобы обвинение было железным? Я не хочу скорой расправы. Я хочу справедливого суда. И в этом мне нужен ваш опыт, как хранителя Закона.

На мраморном лице Эдгара появилась тень удовлетворения. Его ценили. К нему обращались как к специалисту высшей инстанции.

— Это очень мудрое решение, Ваше Величество, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучали нотки почти что одобрения. — Действительно, любая поспешность в таком деле может привести к краху всего процесса. Закон должен быть подобен несокрушимой стене. Я подготовлю для вас исчерпывающий список. Со ссылками на соответствующие статьи Королевского Кодекса, прецеденты и требуемые формы документов. В нём будет прописана вся цепочка: от первичного сбора улик до вынесения приговора Суда Пэров.

— Именно этого я и жду, — кивнула я. — И, лорд Эдгар, эта информация — строго конфиденциальна между мной и вами. Пока мы не соберем полный комплект неоспоримых доказательств, любая утечка может спугнуть виновных и дать им время уничтожить остатки улик или бежать.

— Абсолютная конфиденциальность является основой судебного следствия, Ваше Величество, — с достоинством ответил он. — Будьте уверены.

Он удалился, и я почувствовала, что еще один важный механизм начал работать. Консерватор, который мог бы чинить препятствия реформам на правовом поле, теперь был вовлечен в процесс на моей стороне. Его самолюбие юриста и хранителя традиций было удовлетворено: королева не ломала закон, а требовала его самого строгого соблюдения.

Последняя встреча дня была самой тонкой. Прелат Ансельм. Человек, чья власть происходила не из меча или кошелька, а из веры тысяч людей. С ним нельзя было говорить языком приказов или выгоды. С ним нужно было говорить языком символов и духовного авторитета.

Вечерние тени уже полностью поглотили замок, когда я отправила приглашение Прелату Ансельму присоединиться ко мне для скромного ужина в моих личных покоях. Это был самый тонкий и опасный разговор. Платье я надела тёмное, простое, без лишних украшений, кроме маленькой серебряной подвески в виде полумесяца — намёк, который он, безусловно, заметил.

Он пришел в белых с серебром одеждах Храма Луны, от которых в полумраке словно исходило сияние. Его лицо было бледным, аскетичным, глаза — глубокими и изучающими. Духовный представитель, управляющий церковным имуществом и влиянием. Прагматик и политик до мозга костей. Его поддержка была условной — он поддерживал бы ту власть, которая усилит церковь.

— Прелат, благодарю, что пришли, — я встретила его жестом к уже накрытому столу. — После тяжелого дня думаю, нам обоим нужна пища не только для тела, но и для души.

—