Я не Анна. Миру будет не всё равно, если я исчезну. Ян Новак могуществен, но даже он не сумеет заставить бесследно исчезнуть всемирно известную пианистку, если у него на хвосте голодный агент ФБР. Ты его возьмёшь. Если кто и сможет — то ты, Рихтер. Я верю в тебя.

Ледяная волна ужаса прокатилась по мне и осела тяжёлым комом в животе. Не это ли её стратегия? Пожертвовать собой ради великой цели — уничтожения Яна Новака? Да, в этом вывернутом мире это была бы почётная жертва. Убийца за убийцу. Одна жизнь — ради сотен спасённых. Но что-то внутри меня не могло это принять.

— Нет, — сказал я, качая головой. — Нет, Лия, прошу, не делай этого.

Её лоб прорезала морщина, она медленно обошла стол и остановилась прямо передо мной.

— Зачем противиться логике, Рихтер? Есть ещё какой-то ракурс, которого я не вижу, и который мешает тебе принять эту миссию?

Она уставилась мне в глаза. Между нами были считаные дюймы. Я чувствовал её запах. Хотел что-то сказать, но стоял, как идиот. Потерянный. Всё, как она разложила, имело смысл. Так зачем спорить? Я что, привязался к убийце? Неужели мы и вправду устроили какую-то вывернутую версию «Старски и Хатча»? Но после всего, что мы прошли, меня можно было за это винить?

— Нет, Лия… Я не могу санкционировать эту самоубийственную миссию.

Её зелёные глаза сузились, воздух между нами стал удушающим. На долю секунды её рука приподнялась, тянулась к моему предплечью. Инстинктивно я отступил, будто её прикосновение могло превратить меня во что-то иное — к чему я уже не вернусь. Она, конечно, заметила. От этого стало только хуже.

Резкий стук в дверь разрезал напряжение, нас обоих вздрогнуло. Лия молча пересекла комнату и распахнула дверь Роуз.

— Извините, опоздала, но мне пришлось накатать целую гору липовых отчётов об интервью после стрельбы на твоём концерте, чтобы объяснить, почему мы с Рихтером встречаемся у тебя дома, — сказала Роуз, входя в кабинет, и протянула Лие несколько листов. — Вот копии, пробеги глазами, чтобы наши версии интервью совпадали.

Лия взяла бумаги и положила на стол. В комнате повисла неловкая тишина.

Роуз перевела взгляд с Лии на меня, приподняв брови:

— Снова поскандалили, как старая женатая парочка? — попыталась она пошутить, но тяжёлый воздух мгновенно задавил её слова.

— Я отвезу тебя, чтобы Новак понимал: я рядом, — объявил я, двинувшись к двери. — И сделаю это, что бы ты ни сказала.

— Куда отвезёшь? — спросила Роуз, когда я проходил мимо.

— Лия введёт тебя в курс. Я опаздываю за Джози — у нас боулинг.

Не оглядываясь, я вышел и с усилием прикрыл тяжёлую дверь особняка Лии на Бикон-Хилл. Прошёл к своему внедорожнику за воротами. Воздух был тяжёл от всего недосказанного.

Меня бесило, что эта миссия со мной делает — как злит, тревожит, выворачивает нутро. В голове крутились картинки: Лию насилуют, или топят в какой-нибудь реке. И её взгляд. Эти пронзительные зелёные глаза в нескольких дюймах от моего лица.

Если он хоть пальцем к ней прикоснётся — если дёрнет хоть один волос — я застрелю его. В буквальном смысле.

Я не позволил себе думать о том, как она будет добывать нужные нам доказательства. Из светской беседы они не родятся. Был лишь один способ убедиться, что у него кожный трансплантат, — а это значит, что ему придётся снять рубашку. А значит, вероятно, и ей — свою. Ради монстра. Вынужденной продать себя, как пленённая проститутка.

Кулак грохнул по рулю. Раз. Два. Ещё и ещё.

— Чёрт, — выдохнул я, откинул голову на подголовник и уставился в потолок машины, пока беспомощность туго сжимала грудь. Меня мутило.

Я должен сделать больше. Нет — всё. Это будет первый и последний раз, когда Лия рискует жизнью ради этого убийцы-психопата.

Я должен быть готов действовать в ту же секунду, как она выйдет оттуда живой.

Сомнение навалилось, как наковальня. По сравнению с Яном Новаком я — никто. Что я вообще собирался провернуть? Арестовать самого могущественного человека в стране? Это стоило бы мне карьеры. Но если Лия готова рисковать жизнью, чтобы остановить убийцу, чтобы спасти других — таких, как Анна, — кем буду я, если дрогну из-за должности?

Нет. Как только у неё будут доказательства, связывающие его с Убийцей с путей, я действую. Любой ценой.

И путь только один.

С армией лояльных людей. Тех, кто не продался деньгам, как Конгресс. Тех, кому всё ещё не плевать на мир. Убедить их будет нелегко. Потребуется адская работа. Но если Яна Новака свалят средь бела дня, этого уже будет достаточно, чтобы послать его союзникам сигнал: отрезать его, сделать токсичным.

Да, миссия безумная. Но в том доме — женщина, готовая пожертвовать жизнью и телом, чтобы сделать мир лучше. И я сделаю то же, чёрт побери.

Сначала мне нужен союзник. Кто-то, чья преданность Лие доказана лучше, чем у кого-либо.

К счастью, ответ очевиден.

Лука Домицио.

Глава тринадцатая

Роуз

Лия тихо опустилась в кресло за своим столом и принялась читать бумаги, которые я ей передала. Я оглядела её роскошный кабинет: большой камин, старинные фолианты на полках из красного дерева вдоль стен. Подошла к одному корешку, что зацепил взгляд.

Библия.

Я сняла тяжёлый том и раскрыла. Книга была чёртовски тяжёлая. Рукописный манускрипт с затейливыми миниатюрами, в кожаном переплёте с металлическими застёжками, — изысканная каллиграфия и филигранная работа.

— Ты не производишь впечатления религиозного человека, — сказала я, сама не понимая, почему ещё здесь. Должна была уйти вместе с Рихтером. Вместо этого слонялась по комнате, будто предана ей больше, чем ему. И это тревожило меня до самых глубин.

— Я не религиозна, — ответила она. — На самом деле я не возлагаю веру ни на что, кроме колоссальной силы, которая есть в каждом из нас — силы совершать необыкновенные вещи. Но, как ты и сама прекрасно знаешь, некоторые из этих вещей могут уходить в кромешную тьму. Такова природа человеческого потенциала: он способен и на блеск, и на ужас.

Я вслушалась в её слова, слегка нахмурившись.

— Тогда зачем держать копию?

— Это редкая версия Библии с «Потерянным Евангелием» — возможно, один из самых древних полностью переписанных экземпляров. Их всего две. Читается как самый блестящий вымысел — если умеешь читать по-арамейски.

— Что такое «Потерянное Евангелие»? — спросила я.

— Это пятнадцативековой манускрипт, исключённый из канонической Библии. Некоторые толкования усматривают в нём скрытые намёки на то, что у Иисуса и Марии Магдалины