решил от них откупиться такой ценой. Потом я еще раз вспомнил эту историю, влез в шкуру графа и понял, что более лютого врага у ведьм нет. И Авалон не пощадит нашего аристократа даже за сотню жезлов. И не случайно он заключил сделку с Мерлином, нет, не случайно. Даже если друид и обманет его, то графа согреет мысль о том, что он навредил Авалону, дав его врагам оружие в их вековечной войне.

Сорок пять лет назад граф женился. Невесту нельзя было назвать ни красавицей, ни умницей.

Одно лишь спасало ее от участи старой девы богатство ее отца, старого купца и одного из наиболее влиятельных членов Совета Ашура. Богат был старый Исаак по прозвищу Колесник, сказочно богат и, помирая, доченьке любимой все оставил. Хотя всю жизнь был холостяком, но под старость нашел себе рабыню подешевле на городском рынке. Но даже здесь поскупился и за гроши купил уродину вместо юной красавицы. Она и стала матерью будущей графини. Не блистал красотой и старый Исаак, в молодости портовые девки требовали от него двойной платы за его уродство. И лицом дочь родилась и в мать, умершую при родах, и в отца.

Росла девочка Эльзочка в богатстве да роскоши. Правда, когда она по улице с батюшкой и охранниками шла, то кумушки украдкой фиги от дурного глаза крутили, а детки ее иначе как Крыса не называли. Но что с детишек взять. Рано развилась девочка, не по годам. Стала о женихе мечтать, о страсти неземной, которой он ее окатит, да вот с женишком проблема вышла. Многие на богатство зарились, но, поговорив с ней вечерок-другой, бесследно испарялись. А уж после того, как двоих кавалеров, любовь девочки Эльзочки отвергших, за попытку ее изнасилования казнили…

Решил старый Исаак купить ей невольника покрасивее, дать ему вольную да женить на доченьке. Но все по-другому вышло. Приехал в город Ашур эмигрант граф Гуго. Двадцать пять лет стукнуло, а ни денег, ни связей, одно богатство — титул да меч фамильный, да заговор неудачный, да призрачные права на корону. Из всех слуг лишь трое дружинников, пошедших за синьором на чужбину и на смерть по слову его готовых. Шел по городу наш граф, хлебнувший дрянного винца в кабаке, да песню пел: «Король, да Бог, да рваный сапог вот все мое богатство…»

И допелся, сердечный, верно говорят: рано пташечка запела, как бы кошечка не съела! Заслышала Эльзочка графское пение да любопытно стало, кто, мол, поет так звонко. А когда узнала, что красавец еще и граф чужеземный, родич королей далеких!..

Через два дня свадьбу и сыграли, не могла детка страсти дождаться, а граф богатства. Месяц о той свадьбе весь город гудел, обсуждая пышный праздник да споря, через сколько дней граф Гуго жену отравит, как дружкам перед свадьбой обещал. Да заминка вышла: мудр был старый Исаак, заявив зятю, что приданое тот получит только после рождения внука. А потом чудо случилось: влюбился граф в свою жену. К делам у старого еврея пристроился, начал ночей не спать, преумножая богатство старого Исаака. Правда, методы у графа остались прежними. Кое-кто из должников в переулках с перерезанным горлом оказался. Кое-кто из конкурентов-соперников, перебивших выгодную сделку, поев супчика, помирал безвременно. За четыре года удвоил граф Гуго богатство старого Исаака, был его тесть одним из богачей, стал первым богачом. Пол-Ашура им принадлежать стало, городской Совет слушался Исаака, как дети малые батюшку строгого. И когда тестюшку паралич разбил, то граф всеми делами его заправлять начал, радуя старика барышами великими, а женушку — подарками дорогими.

С малых лет любила Эльзочка камешки да золотишко, а потом и фарфором да керамикой заморской увлеклась. Без счета платил граф за капризы супруги, собиравшей ценности, да фарфор, да вазы заморские. И за вазу с клеймом «Меня сделал Никомед за триста лет до Рождества Христова» заплатил по слову жены вес вазы золотом, как платил до этого за любой каприз ее. А когда нашелся знаток, пришедший к графу на обед званый и расхохотавшийся от клейма, то прирезали знатока по слову жены прямо за столом.

Сильно любил жену граф, начал к советам ее прислушиваться, восхищаясь умом ее великим да сердцем золотым. Верно люди говорят: любовь зла, влюбленный подобен слепцу. Совсем ослеп граф, так влюбился, что к прохожим жену ревновал, пока жена на конюшне с молодыми конюхами развлекалась. Не выдержали трое дружинников, все, кто с ним на чужбину приплыли, в краях далеких верными оставшиеся, не выдержали того, что весь город над их господином смеется втихомолку, что честь их синьора рогами густо украшена. Пошли они к графу Гуго и все про жену его любимую подробно рассказали Не поверил им граф, стала Эльза развлекаться пуще прежнего, на приемах, улучив момент, лакеев под стол затаскивать. А троих дружинников старых казнили за заговор и измену.

И всем бы была хороша графская жизнь, только наследника все не было и не было. Долго жена его обвиняла в этом, начал было граф тайно по лекарям ходить, подозревая порчу, наведенную из мести, или хворь стыдную от дел молодости. Все лекари руками разводили: вы здоровы, Ваша Светлость.

Решил граф поговорить с женой, как последний глупец рассказав ей, как по лекарям ходил. Тогда новую сказку Эльза придумала, что порчу на нее навели злодеи. В то время проездом в Ашуре три ведьмы-целительницы с самого Авалона были. Не поскупился граф на золото, щедро заплатил ведьмам. Осмотрели они жену и заявили при всех, что бесплодна она от рождения, а развратом своим всякую надежду на излечение убила. В ярости убил граф Гуго со своими дружинниками ведьм, заподозрив, что они-то порчу на графиню и наслали, а на следующий день вернулся с охоты чуть раньше и увидел, как жена с тремя конюхами на его постели разврат творит. В гневе убил граф жену и любовников ее. Вспомнил о трех дружинниках, по навету жены казненных, запил и начал свирепствовать. Три дня пытал слуг, выясняя, кто еще любился с графиней. Две телеги трупов вывезли дружинники из поместья и в лесу зарыли как собак. А ночью на третий день приснились ему убитые ведьмы авалонские, и прокляли они его и весь род его, напророчив ему смерть лютую от сестер своих. От горя ушел граф в дела, затеял короноваться, начал дружины собирать, да не вышло ему корону короля Ашура и Чернолесья носить. Понятлив был интриган и, убедившись, что не сдюжить ему