появившаяся на лице девушки после того как сняли грим, выглядела (Луис это сознавала) отвратительно. И не всякий мог спокойно смотреть на уродующий тонкое девичье лицо шрам.

Больше их никто не задерживал. Правда, Дэниел взглянул на девушку как-то странно. И лишь чуть дальше от машины, так и не сдвинувшейся с места, он спросил:

- Ты специально показала ему?..

- Да. Чтобы не лез. Не люблю, когда останавливают и пристают.

Он улыбнулся.

- Но ведь тебе самой неприятно, когда рассматривают царапину.

- Иногда неприятно. Но иногда – ощущаю злорадство, что могу этой царапиной кого-то напугать. - Прошли ещё несколько шагов, прежде чем девушка осмелилась спросить: - А кто это был?

- Хозяин одного развлекательного заведения, - тяжело ответил Дэниел.

Кажется, ему не понравилось, что она спросила об этом мужчине. Зато теперь Луис знает, что есть одна тема для разговоров – под запретом. И больше она не намерена к ней возвращаться. И вообще… Здорово идти по улице, когда за тебя несут футляр с гитарой, когда на шее сопит тёплый «воротник», а впереди – наконец-то стабильная работа!

Глава 3

Понять, что не только у неё, у Луис, есть свой скелет в шкафу, легко. Дэниел никого не боится, но сторонится этого хлыща из машины. Не боится, а именно сторонится. Заметно – для пристально наблюдающего со стороны человека.

Чем же неприятен это хлыщ Дэниелу? Наверное, он имеет какую-то власть над ним. Но какую?

- Не хочешь пообедать? – прервал её мысли Дэниел. Он будто только что очнулся от тяжёлых раздумий и огляделся: задавая вопрос, видимо, уже решил и за неё, выискивая подходящую вывеску.

- Хочу.

«Воротник» тоже пискнул – утвердительно, после чего снова расслабленно свесился с шеи девушки. Луис о деньгах подумала только мельком: кажется, Дэниел из тех мужчин, что, задавая вопрос о еде, сразу рассчитывают платить за двоих.

Он привёл её в полуподвальное помещение. Едва только открыл дверь – и их опахнуло такой крепкой волной аппетитных запахов жареного и печёного, что Луис немедленно возжаждала съесть всё, что ей ни предложат, о чём и сообщила довольному Дэниелу. Прести ничего не сказал – разинул пасть и засиял зелёными глазищами так радостно, что обернувшийся что-то сказать Дэниел засмеялся, глядя на него.

Он усадил Луис в уголке полутёмного помещения, оставил здесь же гитарный футляр и подошёл к барной стойке. Вернулся быстро, а следом прибежала девушка-официантка, держа в руках вирт с меню.

- Полагаюсь на твой выбор, - сказала Луис и объяснила в ответ на его вздёрнутую бровь: - Я не привереда. Съем всё. Если съедобно и вкусно.

- У нас вкусно всё! – гордо сказала девушка-официантка.

Они молча посидели, пока она принесёт поднос с заказом. Сидевший на коленяхЛуис, Прести словно дождался, пока она уйдёт, после чего перебрал короткими лапками клеёнку, поднимаясь на хвост, и уцепился передними лапками за край стола. Плоская голова, с отвалившейся нижней челюстью, оглядела принесённое, после чего Луис легко прочитала в потрясённых зелёных глазищах: «Сколько жратвы!!»

Дэниел сразу заплатил, как и ожидала Луис, и сказал:

- Вот теперь мы можем поговорить.

Правда, после такого многообещающего начала он всё-таки дал время на поесть. Причём сам почти не ел, лишь усмехался восторгу девушки и Прести от вкусноты. И первый вопрос озвучил лишь тогда, когда перешли к десерту:

- Луис, что у тебя с лицом? Почему появилась царапина – я понял. Но почему она не заживает? Ты сказала, что иногда тебе нравится ею пугать. Из этих слов я понял, что эта рана у тебя давно. Извини, если вопрос тебе неприятен.

- У девушки, которая меня ударила, на ногтях в тот момент был крем, - сморщившись от нехороших воспоминаний, сказала Луис. – Дорогой. А в его состав входило вещество, которое оказалось для меня аллергеном. И ко всему прочему – каким-то очень сложным. Он впитался в кожу, а из кожи с кровью попал в организм и не даёт ране зажить. Вывести его можно – сказали в больнице. Но это стоит больших денег. Поэтому царапина продолжает мокнуть, будто меня оцарапали недавно.

- Она очень болезненна?

- Для меня нет. – Луис прикусила губу и призналась: - Плохо с ней только одно – глаза людей, которые её видят и не могут сдержать брезгливости. Многие думают, что это заразно. А некоторые думают, что царапину легко заживить, и не понимают, как можно ходить с гниющей ранкой и не позаботиться о лечении. Но ведь не каждому объяснишь…

Дэниел задумчиво обвил пальцами чашку с кофе, будто грел их.

- Вот как… А почему ты так легко согласилась… остаться у меня?

С минуту девушка смотрела на него. Улыбнулась. И шутливо сказала:

- Ты необычный. Когда вчера ты предупредил тех троих: «Считаю до трёх задниц!», ты покорил моё сердце раз и навсегда.

- Я так сказал?! – поразился он. Задумался и спросил: - А как мы оказались у меня?

- Я ж рассказывала утром! Ты привёл! - всё ещё смеясь, сказала Луис. – Вчера я подняла тебя на ноги, и ты сразу пошёл. Мне оставалось только поддерживать тебя, пока не дошли до твоей комнаты. Ну а я… Я обрадовалась, что у тебя так тепло. Давно так не спала – спокойно и в тепле.

- Тепло, - повторил мужчина, испытующе взглянув на безмятежно улыбающуюся девушку. Но чайно-карие глаза смотрели всё с той же усмешкой – такой спокойной, что он не понял, знает ли она, что, крепко уснув, делила ложе с ним. – Ты авантюристка по природе.

- Нет. Или… Не совсем, - сказала Луис, беря кусочек мяса и предлагая его взвизгнувшему от счастья Прести. Тот внюхивался в него уже несколько минут, но дотянуться не мог и время от времени мелко почавкивал: «Дай! Дай!», взглядывая на хозяйку. – Я бываю практичной и зловредной. Но чаще мне нравится быть домашней. Поэтому я и захотела остаться у тебя. Я ведь у тебя переночевала. Почти обжила комнату. Ты был рядом, защитой мне. Мне теперь в другом, новом месте было бы тяжелей.

- У меня впечатление, что ты прячешься.

- Да, прячусь, - внезапно для него согласилась Луис. – Я расскажу тебе, но чуть позже. Для этого мне нужно собраться с силами и решиться. Даже с тобой. А ты?

- Что – я?

- Почему