– Это с тобой мы слишком разные! И если ты сейчас же не выйдешь из машины, то я поеду с тобой и выброшу тебя по дороге!

– Отлично! Поезжай!

Игорь сложил на груди руки, откинулся на кресле и закрыл глаза. Разозлившись, я выжала газ и резко с визгом стартанула, а ведь раньше не подозревала, что моя машина так может.

Мы ехали молча до окраины города. Съехав со МКАДа, в месте, где еще можно было легко вызвать такси, я стала притормаживать.

– Выйдешь здесь, – сухо произнесла я.

– Нет. Поеду с тобой до Романовца, – спокойно заявил Игорь.

– Вернешься на стоянку, сядешь в свою машину и поедешь на ней, – прошипела я.

Я затормозила на обочине и включила аварийку.

– Выходи!

Игорь не пошевелился. Он не собирался уступать. К сожалению, вытащить его силой тоже не вышло: я пихалась, толкалась, но все безрезультатно. В какой-то момент он перехватил мои руки и потянул меня на себя. Я почти что на него навалилась, наши лица оказались в опасной близости. Игорь подался вперед, пытаясь поцеловать меня в губы, но я резко отвернулась.

– Пусти, – сквозь слезы процедила я. Подействовало.

Высвободившись из его рук, я снова взялась за руль. Тогда у меня появилась идея доехать до ближайшей заправки, выйти из машины, заблокировать двери, а самой отправиться пить кофе. Может быть, это сработает? А если нет – попрошу кого-нибудь там мне помочь или даже вызову полицию. Я снова завела машину и вырулила на шоссе, забив на навигаторе путь к ближайшей АЗС.

Игорь так и молчал, я тоже. Чего он только этим добивался? Играл роль романтического героя? Решительного мачо? Благородного рыцаря? Хотя нет, на рыцаря он совершенно не тянул.

До заправки оставалось меньше километра, и я решила поднажать. Хотелось, чтобы эта клоунада поскорее закончилась. И тут на весь салон раздался мой рингтон. Конечно, как по закону подлости, звонил Илья. Игорь это увидел и потянулся к телефону. Я дернулась в его сторону и… автомобиль развернуло, обочина осталась позади, а впереди – овраг. Я попыталась вывернуть руль в обратную сторону, но было слишком поздно. Колеса оторвались от асфальта. Последнее, о чем я успела подумать: почему в моей машине нет подушек безопасности?..

Глава 42

Говорят, что в последние секунды жизни перед глазами проносятся все важные события от детства до этого самого момента. А еще я читала, что когда человек умирает, то видит свет в конце тоннеля. Либо все это чушь собачья, либо я исключение из правил. Не было ни яркой вспышки воспоминаний, ни тоннеля, ни даже простого коридора с дверью, за которой бы сияла лестница в небо или разверзлась пропасть в ад. Я помнила резкую боль, какие-то рябые пятна перед глазами, металлический привкус крови во рту. Помнила противный писк и чьи-то незнакомые голоса, а еще сильную тряску – кажется, меня везли в машине. Потом наступила темнота.

Я спала, просыпалась и снова засыпала. Вокруг меня был свет, но не тот – потусторонний, а обычный солнечный, который заливал собой светлое помещение. Обычно я не могла заснуть, когда кругом так ярко, но тут легко уносилась в мир сновидений. Да, мне снились сны. Я видела близких, Илью, Алису, а еще Игоря. Почему-то его мое сознание рисовало четче других, только этот образ был каким-то иным, словно он не человек вовсе, а какой-то призрак… Призрак?!

Я резко распахнула глаза и вспомнила аварию. Сильный удар. Машина замерла, накренившись на бок. Мне было больно, голова кружилась, и сознание вот-вот грозилось меня покинуть, по лицу стекала струйка крови, но я из последних сил, отстегнув ремень безопасности, старалась докричаться до Игоря. Мои ладони шарили по его шее, пытаясь нащупать пульс, а дальше… пустота. Потом я уже оказалась среди людей, медиков: фельдшеров или врачей.

– Лина! Ты проснулась!

Это был мамин голос. Я не ослышалась? Где мама? Я не успела приподняться даже на сантиметр, как она заботливо уложила меня обратно в постель. Только сейчас я сообразила, что нахожусь в больничной палате, в вену вставлен катетер, рядом стоит капельница, а мой лоб что-то стягивает. Свободной рукой я потянулась к голове, но мама ее отстранила и уложила обратно на кровать.

– Не надо, Лина, сдвинешь повязку, – нравоучительно произнесла она, словно я маленький ребенок, собиравшийся нашкодить. – Как ты, дочка?

– Что?.. – Я не договорила и закашлялась. В горле совсем пересохло, и слова будто наждачкой прошлись по нему.

– Воды? Давай только аккуратненько! – Мама налила из бутылочки, которая стояла на прикроватной тумбе, воды в одноразовый стакан и помогла мне сделать пару глотков, придерживая рукой мою голову.

– Что случилось? Что с Игорем?

– Детка… – мама отставила стакан, пододвинула стул к моей койке и села. – Ты должна меньше волноваться. У тебя сотрясение. Врач сказал, что все не так страшно, но нужно себя беречь.

– Я долго была без сознания?

– Долго? Нет, дорогая, ты была в сознании, когда тебя сюда привезли, даже говорила с врачами. Ты не помнишь?

– Смутно. Только, как меня везли в машине и людей…

– Да. Нам повезло, что за тобой по шоссе ехал молодой парень. Он видел аварию и вызвал скорую. Когда тебе обработали травму, спросили, кому позвонить, и ты сказала, чтобы связались со мной. Я сразу выехала в Москву, только… – мама замялась, она покраснела и отвела взгляд, и мне это совершенно не понравилось.

– Только что? – настойчиво спросила я.

– Мне не сказали, что ты была в машине не одна. Я не знала, что вы с Игорем ехали вместе.

– Но Игорь?.. Что с ним?!

Яркой вспышкой возникла картина, как он пытался выхватить телефон, когда звонил Илья, как из-за этого я не справилась с управлением, и машина вылетела в кювет. Игорь был виновен в аварии, но я все равно боялась услышать, что он погиб…

– Он жив, Лина, но пострадал значительно сильнее тебя. Игорь не пристегнулся.

– Главное, что он жив, – я облегченно вздохнула, но тут же встревожилась: – Он же выкарабкается?

– Да… – мама снова отвела