А вы… ну… вы точно в порядке? Вы как-то… — он смял в руках планшет. — Вы выглядите уставшим.

Шэн тут же дёрнул его за локоть.

— Марис, не начинай…

Но Демьян уже посмотрел на них обоих.

— Мне не нужно, чтобы вы обсуждали моё состояние, — сказал он ровно. — Мне нужно, чтобы вы проверили мутацию ещё раз. И сравнили с ночной моделью.

— Мы проверим, конечно, — поспешно сказал Шэн. — Просто… Мы беспокоимся. Вы сегодня с утра…

— Я сказал: работайте, — обрубил Демьян. — Вирус ждать не будет.

Ассистенты притихли. Только гул фильтров перекрыл неловкую тишину.

Куан, пытаясь разрядить обстановку, достал планшет с другой диаграммой.

— Мы ещё вот что заметили… — он ткнул в график. — Поток данных по второй пробе — он как будто… ну… задерживается. На восемь секунд. Это впервые. Я думал, может, сервера. Но потом ребята сказали…

— Какие ребята? — резко спросил Демьян.

Куан замялся.

— Ну… те, что работают с базой. Не наши. Из корпоративного отдела. Они там что-то чистят в логах… или… не знаю. Мы только услышали краем уха, что какие-то строки… скрыты. Или недоступны. Я не понимаю.

Марис тут же встрял.

— Там вообще слухи пошли, что корпорации часть данных закрыли. Чтобы патент успеть оформить. Или чтобы… как они сказали… “не создавать преждевременную панику”.

Он замолчал и, будто оправдываясь, добавил.

— Это не мы придумали. Мы просто слышали.

Демьян поднял голову. Его взгляд через визор стал очень холодным.

— Они могут скрывать что угодно, — сказал он. — Но вирус — нет.

Ассистенты молчали. Шэн лишь выдохнул:

— То есть… вы думаете, что данные… ну… реально скрывают?

— Я думаю, что люди лгут, — сказал Демьян. — Всегда. Ради выгоды, денег, патентов, отчётов. Вирус не лжёт. Он не обещает. Он не предаёт ради выгоды. Он делает то, что делает. И всё.

— Эм… — Куан неуверенно посмотрел на остальных. — Ну… это… жёстко звучит, доктор.

— Это факт, — ответил Демьян. — И пока мы здесь работаем — мы работаем с фактами. Не со слухами, не с дедлайнами и не с политикой.

Марис, собравшись с духом, шагнул ближе.

— Тогда что нам делать прямо сейчас? Конкретно. Потому что если модель нестабильна… и если данные задержались… и если комитет ждёт… ну… нам же надо какое-то решение.

Демьян развернул главный экран на всех.

— Делаете следующее.

Он поднял палец, показывая по пунктам:

— Первое: проверяете мутацию в гене E на всех вчерашних пробах.

— Второе: запускаете секвенирование по ночному протоколу снова, с удвоенной частотой.

— Третье: отслеживаете задержку. Любую. Даже одну секунду — в лог.

— Четвёртое: мне каждые двадцать минут — обновление.

— Каждые двадцать? — переспросил Шэн. — Это… ну… это очень часто.

— Я знаю, — сказал Демьян. — Мне нужно видеть картину полностью.

Куан кивнул.

— Ладно. Сделаем. Только… ну… если вдруг опять будет конфликт с корпоративными…

— Скажите им, что я запросил полные логи, — отрезал Демьян. — Если у них есть вопросы — пусть приходят ко мне.

Ассистенты снова переглянулись — теперь уже с куда большей тревогой.

— Доктор… — начал Марис, — вы же понимаете, что если они придут… это…

— Пусть приходят, — повторил Демьян.

Он посмотрел на циферблат таймера, где оставалось 5:42:33.

— Работайте.

Ассистенты сразу задвигались: кто-то пошёл к барокамере, кто-то к терминалу, кто-то включил поток данных. В комнате снова зашумели приборы.

Демьян стоял у экрана, не двигаясь.

«Если они и правда скрывают данные — времени у нас ещё меньше, чем я думал».

Демьян сделал шаг к терминалу, но в тот же момент голографический экран перед ним едва заметно мигнул — не обычное обновление, а рывок, будто картинка на секунду зависла.

Он резко наклонился вперёд.

— Так, стоп… — пробормотал он себе под нос и ткнул в сенсор. — Не надо мне сейчас этого.

Экран снова мигнул — уже отчётливо, с лёгкой рябью по краям. График мутаций, который должен был плавно вращаться, дёрнулся и застыл на полпути.

Из зоны слева тут же раздался голос Мариса через интерком.

— Э-э, доктор Ларин? Секвенатор третий… он, кажется, опять задержку поймал. Я… я не уверен, это у меня или у всех.

— У всех, — отрезал Демьян. — Это перегрузка сети. Игнорируйте и продолжайте.

Марис попробовал возразить.

— Да я понимаю, но тут не просто задержка, тут прям… ну, он фризит.

— Я сказал: продолжайте, — жёстко повторил Демьян. — Проблема в сети, не в секвенаторе.

Он быстро открыл служебное меню, проверил соединение — индикатор мигнул жёлтым, потом снова стал зелёным.

«Прыгает. Не должен так прыгать».

Сзади послышался шаг, и Шэн заговорил тихо, но тревожно.

— Доктор Ларин, у нас с барокамерой тоже что-то. Вибрация чуть сильнее обычной. Может… это связано?

— Это не связано, — резко ответил Демьян, даже не повернув головы. — Барокамера автономная. Если вибрирует — значит, сеть питания скачет. А если питание скачет…

Он не договорил — экран перед ним снова дёрнулся, линии графика разъехались, потом вернулись назад, как будто кто-то перемотал модель.

Куан нервно пробормотал.

— Этого вообще не должно быть. В смысле ну… вообще. Система же пятого уровня, она не фризит. Она…

— Сегодня фризит, — раздражённо бросил Демьян. — Бывает.

— Да не бывает, — упрямо сказал Куан. — Я здесь три года работаю, я… я ни разу такого не видел. Даже когда у нас был тот сбой после грозы…

— Я сказал: продолжаем, — прервал его Демьян. — Пока я не скажу остановиться — никто ничего не останавливает.

Кто-то из дальней зоны — молодой стажёр с негромким голосом — включил интерком:

— Доктор Ларин, у меня… я не знаю, как это описать, но визуализация цепи пропала на секунду. Прямо исчезла. А потом… появилась. Это нормально?

Демьян стиснул зубы.

— Да. Нормально. Продолжайте.

— Но…

— Продолжайте, я сказал.

Он выключил общий канал и шумно выдохнул.

«Так. Если сейчас ещё серверная начнёт…».

Будто в ответ мысль материализовалась — дверь в серверную, обычно герметично закрытая, стояла приоткрытой на пару сантиметров. И оттуда доносился гул вентиляторов — куда сильнее привычного, грубый, вибрирующий, будто машины внутри работали на пределе

Шэн первым заметил и выдохнул.

— Э… доктор, дверь… она…