– Нужно проявить больше терпения, – сказал Ху. – Улик все еще недостаточно.

* * *

Версия о жертвоприношении быстро рассыпалась.

Когда подозрения начальника Чэня в отношении Цао Чжэ, как мы и предполагали, оказались беспочвенными, ему стало неловко. Но как только стало ясно, что и наше предположение оказалось ложным, он сразу же начал хорохориться:

– Я так и знал, что это всего лишь совпадение. Вы в каком веке живете? Человеческие жертвоприношения? Серьезно? Сейчас таким никто не занимается!

– На каком основании исключили из версий? – Я был раздражен.

– Потомки героя Ли Хуася в прошлом году переехали из Лунфаня, – начал начальник Чэнь. – У Ли Хуася был только один сын, который уже умер. Есть внук, ему в этом году пятьдесят лет, и внучка, ей сорок семь. Они вдвоем уехали в Наньцзян, чтобы ухаживать за восьмидесятитилетней матерью. По данным полиции Наньцзяна, никто из них не покидал город в течение года.

Начальник Чэнь указал пальцем на главного следователя, чтобы тот продолжил. Следователь быстрым движением раскрыл блокнот:

– В прошлом году почти все родственники Ли Хуася переехали в Наньцзян, кроме правнука – восемнадцатилетнего Ли Цзяньго. Он поступил в вуз и уехал из города. Иногда возвращается в Лунфань, чтобы навестить тетку по материнской линии. Они в очень хороших отношениях, тетка фактически вырастила Ли Цзяньго, он с детства жил с ней.

– С какой стати вы исключили его из подозреваемых? – возразил я. – Забыли, что последний раз Ци Цзинцзин звонили с таксофона? Сейчас ими пользуются только студенты.

– Ты хотя бы имя прадеда своего помнишь? – спросил начальник Чэнь. – Это я тебя даже не спрашиваю, когда он умер. Думаешь, правнук будет помнить день смерти своего прадеда, да еще и совершит жертвоприношение? И не забывай, мы уже выяснили, что звонок был совершен с помощью таксофонной карты, чтобы невозможно было отследить личность звонившего.

Почесав затылок, я уверенно сказал:

– Да! Все указывает на ограбление. Кстати, а чем обедали Фан Цзян и Мэн Сянпин? – Я вдруг вспомнил содержимое желудка Ци Цзинцзин.

– Жареные яйца с помидорами, цыпленок гунбао и овощной салат, – сказал следователь.

– Похоже на правду, – подтвердил я, – они ели одно и то же. Ци Цзинцзин пообедала и вплоть до позднего вечера ни крошки в рот не взяла.

– Что в последний раз ели жертвы, мы смогли узнать во время дознания, можно было не копаться в желудке, – с важным видом сказал начальник Чэнь.

– На данный момент мы даже не можем сказать, были ли убийца и жертвы знакомы, – сменил тему разговора Линь Тао. – Жертва не особо сопротивлялась, и мы не знаем, по какой причине. Даже если предположить, что они были друзьями, мало кто позволит связать себя, а потом срезать одежду.

– По крайней мере, мы знаем, что убийца точно хорошо знаком с окрестностями, – добавил я. – Много ли из местных знают, что здесь есть кладбище, тем более что рядом с ним стоит заброшенная мануфактура?

– Нет, только жители этой деревушки, – ответил следователь.

– Жаль, что отпечатки обуви – косвенные, а не прямые доказательства, да еще и ботинки для начала надо разыскать… Короче, за ботинки срок не дают, – сказал Линь Тао.

Вдруг к нам в кабинет ввалился один из следователей:

– Только что с карты Ци Цзинцзин были сняты все деньги – двадцать тысяч юаней!

Начальник Чэнь резко вскочил:

– Отлично! Банкомат не сделал фотографию человека, который снял деньги?

Следователь помотал головой:

– Лица не разглядеть. На человеке были головной убор и солнцезащитные очки.

Начальник Чэнь плюхнулся обратно на стул:

– Чего ты тогда бессмысленную суету развел?

– Нет, – сказал я. – Это очень важно. Во-первых, теперь мы знаем, какой физической комплекции преступник. Во-вторых, теперь мы знаем хотя бы мотив убийства – деньги.

– Да, именно так, – следователь активно закивал. – Метр восемьдесят, крепкое телосложение, на спине носит рюкзак.

– Телосложение такое же, как мы и предполагали, – я посмотрел на Линь Тао.

– Это да, но мы всё еще не представляем масштабы расследования, – сказал Дабао. – В Лунфане живут семь миллионов человек. Как среди такого количества найти нужного?

– Необходимо провести повторный осмотр тела; возможно, мы сможем найти что-то еще, – сказал я.

* * *

– По «Резне третьего июня» нет никаких новостей, поэтому мы ничего не можем поделать, – прошептал мне начальник отделения Ху, когда мы выходили из зала заседаний. – Ты провел вскрытие. Что требуется от нас?

Поразмыслив, я ответил:

– Все улики по делу, которые мы сейчас находим, связаны с погибшей Ци Цзинцзин; вероятно, у убийцы не только ее карточка.

Начальник отделения Ху тоже задумался.

– Например, упаковка от печенья, – продолжил я.

– М-м, точно, – подтвердил Ху.

– Тогда я предлагаю обратить побольше внимания на упаковку: узнать, что за производитель, основные каналы сбыта… Вдруг найдем что-то ценное.

Начальник Ху кивнул:

– Я сообщу командиру подразделения, попрошу, чтобы он направил людей для помощи в расследовании. С нашей стороны можем только хорошенько поискать «пальчики» на пачке или еще что-то, что может быть полезным.

– Преступник знал, как обезопасить себя, – сказал я. – Он прекрасно понимал, что нужно надеть головной убор и очки, чтобы банкомат не зафиксировал его лицо; не думаю, что он мог вот так запросто оставить свои отпечатки на упаковке. Я думаю, нужно начать с изучения производителя и каналов поставки печенья.

– Понял. – Начальник отделения Ху развернулся и ушел.

Я посмотрел на Дабао с Линь Тао:

– Придется еще поработать…

* * *

Не успели мы с Дабао зайти в морг, как нам позвонил Линь Тао:

– Я проверил сумочку и кошелек погибшей. Чужих отпечатков пальцев нет. Нет даже следов перчаток. Только «пальчики» погибшей. Думается мне, она самостоятельно отдала преступнику наличку и карточки.

– Есть два варианта, – предположил я, – либо они хорошо друг друга знали, либо он ей угрожал.

– Мне тоже так кажется, – сказал Дабао. – Она никак не сопротивлялась – возможно, ее запугали. Ци Цзинцзин – заячья душа.

– Как думаете, это похоже на то дело, которое произошло два дня назад? Когда убийца практиковал нетрадиционный вид коитуса? – спросил я.

– Нет, будь это минет, для чего ему снимать с нее всю одежду? – спросил Дабао. – Кроме того, мы взяли мазки не только из ротовой полости, но и из заднего прохода. Всё в порядке.

Я молча кивнул.

После двухчасового повторного вскрытия мы не обнаружили ничего нового. Первое вскрытие проводилось почти ночью, однако мы ничего не упустили. Но когда я повторно накладывал шов, то заметил, что с пальцами на ноге жертвы что-то не так. Лучи солнечного света проникли в прозекторскую и