очень и очень повезло, что у меня очень спокойный характер. Ведь могло выйти и так, что сила богини во мне, помноженная на эмоции… нет, даже думать не хочу.

«Да, вы вполне могли разрушить десять процентов защитного слоя мира», — вежливо «подумала» за меня Алекса.

Я молчал, а вот помощница — нет.

«По моим расчетам, с учетом новых данных, последствия этой вспышки могли отразиться на большей части магов этого мира. Анализ показывает, что смертность среди…»

«Замолчи.»

Получается, в одну из таких дыр мы с Вороновым и попали сюда. Нет, это нужно прекратить.

Я медленно вдохнул и выдохнул, а потом прикрыл глаза и начал действовать. Воронов не прошел бы за грань. Он бы разрушил ее. И убил нас всех. И чтобы такого больше никогда не произошло, нужно сделать грани прочнее.

* * *

Эта работа заняла у меня не один год. Успехи чередовались с провалами. Я вычерпывал мое море силы до дна, иногда падая без сил прямо на полкабинета.

Но результаты были. Уже за первые полгода магических бурь стало меньше. Как и пациентов с исковерканными магическими потоками. Я не раз видел отчеты Белотеловой, и они это подтверждали. Больше того, настало мирное время.

Магия стабилизировалась.

Не полностью, конечно, порой какие-то вспышки случались, но мы могли их отслеживать и успевали поставить блокировку.

Дети стали рождаться с более сильным даром. Наши с Тенью сыновья в будущем станут сильными магами. Уже сейчас можно было заметить, что у Виктора в пять лет отлично получаются заклинания иллюзий, а у Тимофея-младшего способность к огню. Меня сначала это удивляло, но потом я понял, он сам ее выбрал.

Да, действительно сам. Он родился с признаками всех четырех стихий, но отдал предпочтение пламени. Так и остальные дети, которые родились одновременно с ним. У Матильды с Ежом — Лида обладала как даром к проклятию, так и водной магией. Не приведи боги разозлить малышку.

У Аннабель и Максима — тут все было понятно и без магических измерителей, — Константин уже в семь лет создал первый артефакт. Сейчас он стоит у меня в кабинете, защищая его от огня.

Защитный слой мира дал всем магам пусть и не новые способности, но возможность выдохнуть после череды безумств магии.

— Тимофей Викторович, — я все записала.

— Спасибо, Вероника, — кивнул я своей помощнице.

К слову, это была не Алекса в своем старом виде. Я взял структуру ее кода и наложил его на остаточную силу богини. И теперь у меня появилась почти живая помощница, которая не была подвержена случайным вспышкам, и была на порядок мощнее Алексы.

Я отложил в сторону свои записи и выглянул в окно, с улыбкой смотря на стайку детишек.

От мыслей меня отвлекла Оксана.

— Тим, ты чего застрял, там уже торт выносят, а ты все работаешь!

Кивнув ей, я поднялся и вышел в гостиную. Там стояли все мои друзья. Они ждали только меня.

И едва я переступил порог, грянуло дружное:

«С днем рождения, Тимофей!»

Я улыбнулся, да, пятьдесят лет исполняется всего раз в жизни. И я рад, что нахожусь здесь и сейчас в этой гостиной с этими людьми.

Все же мне никогда не понять Воронова с его желанием вернуться. Зачем? Ведь можно создать свой собственный, который не страшно оставить будущему поколению.

Алексей Андреев

Путь к Перевалу

И одноглазый поводырь со мной стекался в ад,

но смерть не приняла меня, не впавшего во грех,

и по великому пути прошел я дальше всех…

Р. Говард

А жизнь продолжалась — как вечный вопрос,

Все тот же вопрос без ответа

Э. Р. Транк

Глава 1. СТАРОСТА РОГВОЛД, СЫН СТАРОСТЫ ДУБОСВЯТА

Частокол еще держался. Обугленные столбы мерцали искрами угольков, казалось — еще удар, и они рухнут на землю грудой пепла. Но стена щитов варягов опять откатывалась обратно, к драккарам. Еще вчера ярлу Свену дело казалось простым: поселок глупых русов, воинов нет, охотников — десяток, остальные не в счет. Кто знал, что накануне дружинники наведались. Три десятка против шестнадцати, впрочем, теперь — неполных два против двенадцати, и всех пятерых берсеркеров положить ухитрились. Верно говорят: на руса, как на медведя — впятером идти надо. Теперь ярлу Свену весь его опыт говорил одно: пора отходить…

Но легко сказать отходить: две зимы назад высадились на краю земли русов, договорились с местными старейшинами, дали богатые дары.

Те поверили, что, мол, мирные нортунги, а не отчаянные гордецы свей, не бешеные даны. Сильны русы, сильны и глупы. Какой же дан скажет, что он дан. А за две зимы обжились на новом месте — рядом русы жили, так на них свей с моря напали, вырезали всех. Мы, мол, помочь русам бросились, а свей на драккары — и иши ветра в море. Русы опять поверили, помогли со строительством. Поставили срубы, укрепились, драккары новые построили, родичам весть послали.

Уже не восемь десятков воинов, а двадцать стало под началом у седовласого ярла. У русов земли на всех хватит. Мудр ярл Свен, мудр да удачлив. Удача терпеливых любит. Помеха одна была — русы рядом, носы суют: зачем, мол, мирным нортунгам драккары новые строить, а? С кем воевать, куда плавать? Пришлось и этих под корень. О Вотан, если б не дружинники-русы, если б не проклятый обоерукий предводитель дружинников, лично отправивший в Валхалу троих берсеркеров, — и солнце, встающее за спиной русов и ослепляющее лучников ярла, видело бы лишь трупы русов. Все бы хорошо сложилось: опять свей с моря пришли, напали, пожгли, всех перебили. Потом добрые нортунги на помощь друзьям русам пришли, своих воев не пожалели.

А вот теперь — все. Отступишь — конец привольной жизни. Дружинники, что живы остались, сразу к своему конунгу помчатся. А силы против всей дружины конунга Яромира не хватит. Значит, или бросай дома и все нажитое, плыви куда подальше, или губи русов всех, до последнего человека. И главное — НЕ ОДИН НЕ ДОЛЖЕН УЙТИ! Конунг русов Яромир не простит крови своих.

Раненых грузили на драккары, вновь вставал строй. Гневный ропот уцелевших будет потом. А сейчас ярл готовил своих воинов к очередному приступу. И боги войны, радуясь, смотрели с небес на ощетинившихся холодным железом северян. Радушно примет Один в своих чертогах новые души погибших с оружием в руках.