ладонь мужа, когда приходила боль. Алекс бледнел. Но гладил её пальцы. Шептал нежности.

Тори конечно не до конца послушалась сестру. И успела выслушать кучу всяких историй про роды. Теперь же она была рада, что фрау Мария настояла на контракте с отличной клиникой. Там вероятность столкнуться с равнодушием и хамством была близка к нулю. И всё равно ей было страшно. Она заметила, как водитель, провожая от машины до дверей, украдкой перекрестил их.

Алекс в хирургической пижаме Игорька и белой одноразовой шапочке на голове выглядел, пожалуй, даже забавно. Но это было единственной забавной вещью.

Боль приходила всё чаще, не давая говорить. Алекс, кажется, никогда в жизни не молол языком столько всякой чуши. Но замолчать - это дать Тори погрузиться вниманием в боль. Он бы забрал её себе всю без остатка. Но мужчинам дано только наблюдать, как их женщины дают жизнь их наследникам.

Увидев сына впервые, Алекс был совсем не оригинален - он расплакался, при этом улыбаясь во весь рот.

- Привет! Я твой папа. А это мама, - их с Тори сын смотрел на мир мамиными светлыми глазами. Самый красивый малыш на свете.

Акушерка сфотографировала всех вместе, - Давайте, радуйте своих. Знаете, как назовёте?

Тори кивнула. Алекс аж застыл. Вариантов было много. Каждый член семьи написал по несколько. Особенно расстаралась Сонечка - у неё было аж десять имён.

- Виталий. Вит. Это будет первое имя. Над вторым ещё подумаем.

- Ого! Два имени? - удивилась акушерка.

- Вообще-то, положено три, - улыбалась Тори, - Но у нас есть, кому придумать и второе, и третье.

Глава 162

Виталия Георга Отто фон Ратта и его родителей встречали из клиники так, как встречают, наверное, первых лиц государства. Только оркестра и почетного караула трех родов войск не хватало.

- Подождите, вот на Рождество в Раттенбурге ещё прием будет в честь нашего мальчика, - Кира Витальевна первой из бабушек получила на руки внука.

- Мам, помнишь, ты мне говорила, что до внуков тебе ещё лет десять, не меньше, - улыбался Алекс.

- Я говорила? Нет, сыночек, ты меня с кем-то путаешь. Вот теперь время до внучки ещё можно загадывать.

- Погоди, мам. Сначала всё-таки учёба. И Виталька подрастёт.

Тори с Алексом и маленьким Витом не поехали в Асторию, где прибывшие в полном составе прабабушки и прадедушки заказали ужин на всё многочисленное семейство.

- Вы сегодня без нас, - Алекс бережно посадил Тори в машину, пристегнул ремнями детскую люльку, - Вот на крестины уже можно будет.

Тори ещё несколько месяцев назад думала, что после родов ей захочется праздника. И она была бесконечно счастлива увидеть Катю, Вадима, совсем взрослого в нахимовской форме Андрея, Сашу и Алечку. Так здорово было обнять тётю Лёлю, дядю Шуру и Сонечку, Киру Витальевну, Йохена и Алису, полный комплект прабабушек и прадедушек и конечно же Игорька. Вот только самым большим желанием было сейчас - оказаться дома. В тишине. Только с мужем и сыном. Хотелось лечь в собственную постель. А из еды Тори вообще можно было минимум. Молоко уже пришло и она кормила сына сама.

Алекса отпустили с учёбы ровно на неделю. Суровые будни родителей крохотного ребёнка наступили сразу, как только они переступили порог своей квартиры. Кормить, купать, укладывать. Благо, Виталик оказался спокойным и почти всё время спал.

Потом на пост заступила Людмила Викторовна. Она приезжала почти каждый день, давая возможность Тори и Алексу спать и готовиться к экзаменам. У неё на попечении теперь был Андрей Ветров, которому, слава богу, было, куда приходить "на берег" из Нахимовского.

В университет Тори продолжал возить шофер. Елена Васильевна Кузьмина легко трансформировалась из прабабушки во врача-педиатра и велела не собирать инфекцию в общественном транспорте.

Всеми вещами и развивающими игрушками, подаренными фон Раттами, можно было бы оснастить целые ясли. Даже коляска была какая-то необычная. Стоимостью, как предположил Алекс, с крыло самолёта.