– То что? То есть кто? Думаешь, ваши же "дипломаты" от тебя избавятся? – почему-то вырвалось у Хелен.

– Мда, ты уже всё-таки подросла, – невесело хмыкнул дядя, опять похлопав ее по тонкой ладошке, также спрятанной в перчатке, глянул на девушку. – Почему так решила?

– Лернавай, то есть как безопасник, раньше высказывал претензии и в сторону семьи Рилминег, не только Бальмануг. А потом появился ты с менталом, незаявленном в родовых сборниках, вот я и подумала, – призналась Хелен. – Дядя, но... наша семья ведь не замешана ни в каких?...

– Нет! – возмутился Аяр. – Хелен, чтобы даже думать так не смела! Что написано на нашем родовом гербе?

– М-м? Что-то вроде "Своего не отдаем, чужого не берем"?

– "Что-то вроде", – передразнил ее дядя. – Хелен, как можно! Теперь я просто обязан вернуться и заняться твоим воспи... обучением! Кристен могла бы больше тебе рассказать об особенностях нашей семьи, хотя бы после смерти Джеса. Я удивлен, что она не объяснила тебе всё, ты ведь вполне умная и сознательная девушка...

Хелен не стала говорить, что она умная и сознательная попаданка, занявшая тело настоящей баронессы Бальмануг. Какой была бывшая Хелен, она не знала толком. Может, мать считала ее пока неготовой знать правду, такую шокирущую.

– Подожди! То есть ты думаешь, что тебе... нам может грозить опасность от безопасников? Это всё-таки они убили моих родителей и дядю с его сыном?! – сообразила девушка.

– Нет, Хелен, не они убили, – ответил Аяр поморщившись. – Если бы Джес на самом деле сильно провинился, его бы отправили на рудники. А Кристен... ее бы скорее взяли на службу, если бы о ней узнали. Но тогда тем более не стали бы убивать ее мужа перед этим. Ведь она его на самом деле любила...

– Если бы о ней узнали?! Дядя, моя матушка тоже была менталистом?! – ахнула Хелен, опять останавливаясь.

До этого они уже успели пройти до дальнего края сада и сейчас сворачивали на боковую дорожку. Мужчина вновь потянул девушку дальше.

– Слабеньким, да, но была. Именно поэтому отец ее отослал подальше от родного дома. Но именно поэтому мне страшно оставлять тебя в доме герцога. Я вижу, что ты не обучена, видимо, Кристен тебе так ничего и не рассказала, хотя ты как-то смогла выкинуть меня из своей головы. Боюсь, что рано или поздно герцог или твой жених догадаются о твоих способностях. Хорошо, что сейчас можно многое оправдать Зубом Дракона, но... Поэтому ты должна максимально сдерживаться! Помнишь те упражнения на контроль, которыми мы с тобой занимались в детстве? Они помогут и для скрытия ментала. Хелен, это очень важно! – Мужчина заглянул в глаза ведомой девушки. – Или хотя бы носи постоянно кольца и браслеты из набора, что я тебе подарил. Эти украшения вполне пригодны для повседневного ношения, ты видела, что там разные предметы. Те, которые с азуритом, сильнее и как раз выглядят проще, на каждый день.

– О, боги! Я еще и менталист?! По маме? – чуть не взвыла Хелен. – Но я ничего такого за собой не замечала! Может, ты ошибся, и дар матушки мне не передался?

– Не ошибся. Ты и сейчас не даешь заглянуть мне в твою память. А я был гораздо сильнее Кристен...

– Это всё Зуб! – тут же заявила Хелен. Мысль о том, что она тоже менталист, почему-то пугала. – Так вы умели считывать память? То есть матушка тоже?

– Нет, она могла уговорить других людей прислушаться к ее словам, – обтекаемо сказал мужчина, и до Хелен не сразу дошло, что он имел в виду прямое навязывание воли.

А когда сообразила, опять встала столбом.

– Да, как ты понимаешь, это очень опасный вид ментальной магии. Но она была очень слабенькой магиней и пользовалась даром крайне редко, в сущих мелочах. Например, могла заговорить человека так, что он скорее согласится с ее доводами, а не так уж прямолинейно пойдет исполнять ее приказ. И когда я узнал о твоих делах с гевайн, то вначале подумал, что тебе достался дар Кристен. Но когда пообщался с тобой больше, все эти твои слишком странные идеи, неожиданные для юной эйры предложения. Твое мышление, Хелен, скорее... мужское.

Аяр протяжно выдохнул, выпуская облачко пара в прохладу зимнего вечера, а Хелен, наоборот, затаила дыхание. Угадает ли дядя, почему молодая Бальмануг изменилась?

– И я решил, что всё-таки у тебя мог проявиться дар, подобный моему. Возможно, сама того не осознавая, ты берешь все свои идеи у других людей, у окружающих тебя мужчин. Просто озвучиваешь раньше них, пока они сами еще не осознали толком свои мыслеобразы. Ты ведь, насколько мне известно, общаешься с каким-то очень талантливым студентом-артефактором в академии? И с верталом. И с двергами. Могла ли ты озвучивать их мысли? Это очень тонкое искусство, Хелен, и очень редкий дар, возможно, Зуб Дракона тебе помогает. Потому что иначе у меня нет идей, как ты, не получив должного обучения, творишь подобные вещи.

У Хелен идеи были. Да что там идеи: она точно знала, что все свои "сложные" задумки и даже свободную манеру общения, то есть "мужскую", как сказали бы в этом мире, она принесла из мира другого. Гевайн и чужие мысли здесь ни при чем. Это точно не связано с ментальным даром рода Рилминег. Но спорить с дядей не стала, слушала, ошарашенная сведениями. А матушка ее, значит, могла заболтать людей до нужного ей решения. Почему-то Хелен сразу вспомнился Ргол во дворе Управления, когда она его уговорила идти спокойно в гостиницу. И ведь после того она была очень уставшей, вполне подходит под магическое истощение. Правда, тогда она сама списала состояние на стресс после допроса. Да и двергов она удивительно быстро убалтывала и на скидки, и на какие-нибудь необычные для них дела.

– А на гевайн дар матушки распространялся? – спросила Хелен, собираясь с мыслями.

– На нелюдей? – удивился дядя. – Она с ними не общалась, как и положено эйре, так что не могу сказать. Хелен, я хотел с тобой поговорить и об этом твоем поведении, но, подозреваю, что толку уже не будет. С другой стороны, я очень рад, что Ларки за тобой приглядели, когда ты прибыла в столицу. Хотя подобное общение с гевайн несомненно нанесло урон твоей репутации. Ну да жениха тебе уже