в доме Красного петуха после истории с выродком, наконец, во время путешествия в Гору девяти драконов и обратно. Приди в себя, воин. Черный колдун очень силен, но он ничего не сможет поделать со свободной волей человека или Младшего, который захочет быть честен с собой.

На лице Тара отразилась внутренняя борьба. Альв, морщась, словно от сильной боли, несколько раз перевел взгляд с удивительного черного клинка, который держал в руке, на человека в разорванной рубахе, стоявшего перед ним. Противоречивые желания раздирали Младшего — ему хотелось вонзить клинок поглубже в грудь оборванца, и что-то говорило ему, что это мигом облегчит его страдание. Однако когда альв не смотрел на Хельви и на оружие, а обводил глазами комнату, он не мог понять, что он здесь делает и как сюда попал. Он вспоминал про каких-то воинов, которых следовало отвести в усыпальницу лесной богини, и эти мысли доставляли боль, однако странным образом проясняли взгляд Младшего.

— Похоже, наш славный Тар все-таки свихнулся. Нельзя ставить альва перед таким выбором — долг или амбиции. Немало светлых голов уже сломались на этой дилемме. — Невысокий толстячок в длинном плаще стоял в дверном проеме.

— Куб! Ты же мертв! — Хельви увидел торчащие из груди слуги Хате стрелы с малиновым оперением и побледнел.

— Конечно, это я. А ты рассчитывал увидеть лесную деву Ашух? А что касается моей смерти, то как иначе столетиями сохранить здоровый цвет лица? Только смерть в молодости спасает от старения. К счастью, мне недолго пришлось дурачиться, изображая из себя слугу своего же внука. Жаль, что тебе не смешно. Когда-то я сажал на кол подданных, не обладавших хорошим чувством юмора. Да, вплоть до своей смерти я больше всего ценил в этой жизни хорошую шутку. Например, вот такую.

С этими словами тот, кого принц и все обитатели дома Красного петуха знали под именем Куб, выхватил из-под плаща небольшой арбалет. Не раздумывая долго, он вскинул оружие и всадил два болта в грудь застывшего Тара. Ожидающий упал как подкошенный. Хельви вздрогнул, но прыгнуть на коварного убийцу не успел — тот мгновенно перевел оружие на принца.

— Что-то ты тоже не смеешься. Как атрофировалось представление о смешном за последние века!

— Что ж, Вонге, мне действительно не сравниться с тобой в изощренной шутке, — медленно проговорил Хельви. — Что же пообещал тебе Черный колдун за предательство и гибель твоей семьи? И отчего спустя столько лет ты решился порвать со своим господином?

— Бессмертие, сынок, он обещал мне бессмертие. И выполнил свою клятву, подлец, но только с маленькой поправкой — я старею. Старею! — Куб рявкнул так, что с потолка посыпалась каменная пыль. — Стоит ли вечная старость того, чтобы собственными руками убивать своих сыновей и внуков? У нас был договор — я помогал ему вырастить нового слугу взамен ушедшего вслед за богами Халлена. После столетий экспериментов, на которые, к слову сказать, я обрек любимую супругу Баху, хотя она была, конечно, редкостной дурой и плохо готовила, мне удалось воспитать Рива. И что же я получаю взамен — седину, боль в пояснице, отвратительные зубы и геморрой навечно. Вдобавок этот недоумок Рив совершенно обезумел на почве своего избранничества и сжег Верхат. Пришлось остановить сопляка вот из этого самого арбалетика. А на тебя мне вообще было жаль болта тратить. Вот решил убить тебя руками этого недоумка. — Куб кивнул в сторону лежащего Тара. — Но у того от впечатлений ум за разум зашел. Что за народ — даже в мыслях не могут вообразить себя героями.

— Значит, Страж действительно ушел?

— О да. И на этот раз навсегда. Я лично сжег тот жалкий свиток, при помощи которого эти болваны сваны ненадолго воскрешали своего лживого повелителя в человеческом обличий. А теперь я отправлю вслед за ушедшим товарищем тебя. Передавай ему там привет, — с этими словами Куб прицелился в Хельви и нажал крючок.

Стук — небольшой синий цветок ударился о грудь Хельви. Принц, который приготовился к смерти, удивленно ахнул. Куб, вернее, Вонге Красный петух с удивлением посмотрел на своей арбалет. И напрасно — ему следовало бы взглянуть на дверь. Потому что там с непривычно черным лицом стоял Базл. Вонге, почувствовав его тяжелый взгляд, обернулся, но слишком поздно — придворный маг взмахнул руками, и тяжелая потолочная плита, рухнув, погребла под собой предателя.

ГЛАВА 23

— Осень во владениях Красного петуха — совершенно потрясающее зрелище, — забубнил рядом с принцем знакомый голос. — Караваны перелетных птиц летят за Черные горы, чтобы переждать там суровую зиму. А деревья в лесу Ашух осыпают золотые и пурпурные листья, и все вокруг кажется торжественным, словно растения ждут внезапного возвращения ушедших богов.

— Базл, перестань бубнить, у меня голова раскалывается.

— А ты перестань прикрывать глаза, точно умирающий. Не нужно меня пугать, я и так влил в тебя двойную порцию всех лекарственных снадобий, которые сумел сварить в здешних полевых условиях. Думаешь, легко делать вытяжку из корня авицеллы без перегонного куба? Что я скажу императору, его дочке, наконец, если с тобой что-то случится до возвращения в столицу?

— Вылечи себя сам, лекарь!

Хельви покосился на Базла. Он все никак не мог привыкнуть к уродливому шраму, навсегда стянувшему левую щеку мага — напоминание о схватке с Вонге Красным петухом. Впрочем, Базл не обращал на свою внешность большого внимания. Он лежал рядом с Хельви в густой траве, пожевывая соломинку. Почувствовав взгляд человека, глиф повернул к нему лицо и улыбнулся. Хотя улыбка вышла жутковатой, Хельви не смог не улыбнуться в ответ. В конце концов, и люди от рождения бывают увечными, однако это не означает, что они дурны сердцем, решил принц. Эта мысль хотя и противоречила тому, чему учил юношу наставник Айнидейл, ибо в королевстве Синих озер подданные с физическими недостатками считались изначально людьми злонамеренными, наказанными судьбой за совершенные преступления, однако казалась Хельви верной и уместной в отношении Базла. В конце концов, они провели довольно времени вместе, чтобы принц получше узнал придворного мага и убедился в его честности и открытости — качествах очень редких для представителей его профессии.

— Ладно, наместник, нам пора ехать. Ты хотел еще попасть в Верхат, а к полудню нам нужно быть уже в лагере.

Хельви, отряхиваясь, нехотя поднялся с душистой травы, на которой был постелен толстый плащ. Земля уже не так тепла, как летом. Базл прав — осень уверенно вступила в свои права, хорошо, дожди еще не начались. Успеть бы до первого