– Присаживайтесь, – Рамис указал на стул, с которого минуту назад встал Корнилов. Сам же он присел на край дивана. В комнате больше не было стульев.

Заметив настороженный взгляд Рамиса, Корнилов поспешил его успокоить.

– Я здесь не за тем, чтобы вас арестовывать или предъявлять какие-то обвинения. Я хочу сделать вам выгодное предложение.

С этими словами капитан достал из кармана брюк деревянные фигурки и медленно расставил на столе, внимательно наблюдая за реакцией Рамиса. Тот похолодел. Так вот оно что!

– Я по долгу службы оказался позавчера в Китеже и не мог пройти мимо такой тонкой работы, – сказал капитан, указывая на статуэтки, – у вас настоящий талант, Рамис. Вам просто нельзя зарывать его. И я даже готов, - понизил он голос, - закрыть глаза на незаконное обогащение. Ну, вы понимаете…

Так вот где он прокололся в Китеже! Нельзя было привозить свои работы в чужой город! Но просто Рамису жуть как хотелось, чтобы его труды не были напрасными. Он хотел, чтобы статуэтки принесли радость и жителям Китежа тоже – только и всего. И надо ж было такому случиться: по странному и нелепому стечению обстоятельств их находит не простой работяга, а самый настоящий черт из ГРЧ. Сидит теперь перед ним и лыбится, понимая, что Рамис полностью у него в лапах. Ведь незаконное обогащение… Тот парнишка, видать, где-то прокололся. И сам, наверное, тоже пострадал.

– Мне больно смотреть на то, как такой способный человек, как вы, прозябает в этой трясине, – говорил Корнилов, – ведь вы работаете на шахте, верно?

Рамис кивнул, хотя в этом не было никакой необходимости.

– Вы трудитесь по десять, а то и по двенадцать часов в сутки, вы устаете, вы получаете копейки, – продолжал капитан, – вам приходится с трудом добывать материалы и инструменты для своего увлечения и выкраивать на него время в ущерб своему сну. Но стоит ли результат этих усилий? Ведь ваши работы пылятся на полке, – с этими словами Корнилов обвел рукой пространство комнаты, – а они выполнены с потрясающей детализацией. Я успел хорошо все рассмотреть, пока вас ждал. Да, иногда у вас есть заказчики, но разве этого достаточно, чтобы вы чувствовали себя нужным и полезным? Для кого вы это делаете?

Он говорил так убедительно, что Рамис почти начал себя жалеть. Так и было...или, почти так.

«Это вербовка, – повторял он про себя, сжимая зубы, – это рассчитано на то, что я поведусь»

Но Корнилов был очень убедителен. Все, что он говорил, приходило в голову и самому Рамису. Ребята из ГРЧ знали свое дело. Примерно так же семь лет назад их с Найдом агитировали работать на шахте. И они попались. Попались на сладкие речи о том, что они будут полезны людям, что их будут уважать и ценить. Впрочем, а куда им было ещё идти? В охранники? Продавцами на рынок?

Но шахты шахтами, а тут речь немного о другом. Рамис уже понимал, что отказаться будет невозможно. Что уже все заранее оговорено. И он почти не сомневался, что его непосредственному начальству уплочены деньги за весь его недоработанный срок контракта. У него больше нет работы в шахте. Либо скоро не будет. Стоит ему отказать Корнилову – и его вышвырнут с работы в течение недели. Найдут, за что. И если он согласится на предложение Корнилова потом, то согласится уже совсем на других условиях...

Не то чтобы сам Рамис был так сильно нужен ГРЧ – хотя, наверное, Корнилов уже успел заметить помимо фигурок резные наличники, мебель ручной работы и облизнулся на возможную прибыль. И будет Рамис работать за копейки, хотя и чуть бОльшие копейки, чем на шахте… Зато заниматься любимым делом. Да… Но творить по заказу не хотелось. Тем более по принуждению и от безысходности.

А отказаться было нельзя. Если Рамис откажется, он лишится не только работы. На него повесят статью. Статья о незаконном обогащении довольно серьезная. И все равно его заберут в распределительную часть, куда-то вышлют – отрабатывать повинность. А как же его старые родители? О них тоже надо подумать.

Но в то же время по городу ходили слухи, что распределительная часть больше, чем любой другой департамент, связана с криминальными группировками. Прочнее могла быть завязана только полиция. Оно и понятно: если на какое-то «дело», требовался расходный материал, кто как не распределительная часть, могли быстренько доставить нужных людей? Хотя… Это могли быть просто слухи, которые ссыкуны использовали как оправдание своей трусости и своего бездействия. Мол, работа не нравится, но на распределение не подаю, потому что боюсь, что меня поставят на опасные и незаконные дела.

Корнилов заметил, что Рамис задумался и снова начал заливать свои речи.

– Мы заметили ваш талант и хотим предложить работу. У вас будут все необходимые материалы и своя мастерская. Вам не нужно беспокоиться о жилье и деньгах – вас с семьёй перевезут ближе к столице, в область. Вам выделят квартиру. Об окладе договоримся. Думаю, любая названная вами сумма устроит руководство. Ну, если не больно наглеть, – улыбнулся капитан.

Рамис понял, что слушать это совершенно бесполезно – он уже увяз. Надо было потянуть время.

– Скажите, а я могу подумать над вашим предложением?

Корнилов кивнул.

– Разумеется. Это большой шаг, и вы должны быть к нему готовы. Взвесьте все.

Он написал на листочке номер и вручил Рамису.

– Позвоните и дадите ответ не позднее, чем через неделю. А то меня руководство будет трясти. Ну, и по любым вопросам...

Рамис взял листочек и засунул в карман брюк.

– Я понял. Спасибо.

Корнилов взял кепку со стола и ушёл, вежливо попрощавшись и с Рамисом, и с его родителями, которые дружно вышли в коридор его провожать. Они были очень напуганы.

Рамис ничего не стал им рассказывать, а вместо этого сел и заперся в своей комнате. «Идиот! Хотел, чтоб больше народу увидело твою работу! Хотел, чтоб заказы шли? Так вот же, получай!» – ругал он себя. Но изменить что-либо в прошлом не было никакого шанса.

***

Найд почти бежал домой, прекрасно понимая, что от того, от чего он бежал, невозможно скрыться ни дома, ни где бы то ни было. Галлюцинации уже прочно сидели в его голове, и сегодня он только убедился в том, что остальные не видят того же. Зайдя в дом, первое, что