двигаться один единственный человек, человек, к которому Алмаз относился не очень хорошо, но искренне уважал, как спортсмена. Известный в Москве медиум и шоумен — Сергей Секирин.

Досмотрев видео до конца, чемпион вернул телефон владельцу.

— Как давно это было?

— В середине октября. Ты ведь знаешь этого человека?

Чехоев утвердительно кивнул, не сводя внимательного взгляда со старого приятеля. Он пока еще не понимал, к чему тот клонит.

— Аббас работал на Серба…

— И почему ты ему это позволял?

В голосе борца не звучало ни удивления, ни упрека. Все-таки сын Далхана был уже взрослым мужчиной, и если он чего-то хотел, то запретить ему это не мог даже Аллах.

— Я пытался с ним говорить… — в голосе скорбящего отца явственно послышалась отравляющая душу горечь, та самая, что не переставала терзать его ни на секунду, даже во сне. — Но сын не послушал меня. И в ту злополучную ночь, Аббас получил звонок от Серба, и куда-то уехал.

— Но почему ты думаешь, что в этом замешан Секирин?

— Я чувствую, Алзмаз… своим разбитым отцовским сердцем. Оно мне подсказывает, что это он виноват в смерти Аббаса. Ведь весь этот конфликт с Секириным с Серба и начался. А насколько я знаю Вуяновича, он мстительней медоеда, и не оставил бы попыток свести счеты. Похоже, что мой сынок… — Далхан сглотнул некстати возникший в горле комок, и смахнул выступившие на глазах слезы. — Похоже, мой сынок просто попал между ними двоими и стал жертвой их междоусобицы.

— Ты говоришь странные вещи, Далхан. Я знаю Сергея, и он ни какой-то там бандит. Он простой парень, немного с причудами, но все же. Я даже знаю историю, как в прошлом году его гонял какой-то богатей по всей Москве, а будь Секирин таким, каким его рисуешь ты, разве потерпел бы он подобное?

— Я не знаю, Алмаз, мне лишь так подсказывает сердце.

— Хорошо, но что, в таком случае, ты хочешь от меня? Чем я могу тебе помочь?

— Помоги мне встретиться с Секириным.

В глазах и голосе Далхана было столько боли, мольбы и печали, что Чехоев не смог противиться и согласился.

— Хорошо… я попробую организовать вам встречу, но только при одном условии.

— Спасибо, Алмаз, спасибо тебе огромное, да сохранит тебя Аллах.

— Но ты еще не выслушал мое условие.

— Неважно, что это за условие, я согласен на все, что бы ты ни попросил.

— Нет, Далхан, мне ничего от тебя не нужно, я помогаю тебе не из корысти или выгоды. Я просто хочу, чтобы при встрече с Секириным, ты не наделал никаких глупостей. Я не хочу себя потом чувствовать виноватым, если Хаят лишится еще и своего мужа.

— Я обещаю, — старик приложил руку к сердцу и слегка склонил голову, — что не стану ничего предпринимать во время нашей с ним встречи.

— Этого достаточно, Далхан. Я позвоню, когда сумею что-нибудь разузнать.

Алмаз встал, сжал на прощание плечо человека, которому без колебаний бы доверил свою жизнь, и покинул некогда гостеприимное жилище, ставшее теперь приютом скорби и горя.

— Никита Михайлович, вы меня вызывали? — Волков заглянул внутрь секционной, где работал его начальник.

— Да, Антон, заходи! — Хомич призывно махнул ему рукой в перепачканной кровью медицинской перчатке.

Молодой судмедэксперт вошел и увидел лежачий на столе материал. Судя по внешнему виду, ему было уже не меньше месяца. С чего это вдруг Хомич решил поковыряться в этом застарелом марсианине? Марсианами они между собой называли позеленевших покойников, а этот уже столько пролежал в трупохранилище, что несмотря даже на нахождение в холодильнике, что приобрел бледно-зеленоватый оттенок.

— Узнаешь клиента?

— Не совсем, Никита Михайлович, больно много их было в этом месяце.

— А вот так? — Хомич приподнял голову покойника и разомкнул тому зубы, демонстрируя пулевое отверстие в его гортаноглотке.

— А, так это ж этот… из особняка, да?

— Молодец, Антоша! Угадал.

— И зачем вы его достали? Я думал, их всех уже погребли давно.

— Нет, Антон, они все еще здесь. Сорок пять дней не прошло, с момента установки причины смерти, а Наталья Борисовна приказала держать их по максимуму.

Старший судмедэксперт как-то ненароком обошел стороной вопрос, зачем он снова взялся за эти трупы, что немного насторожило Волкова.

— И все же, Никита Михалыч, вы не ответили, что же вы с ним делаете?

— О, а вот посмотри, — старший судмедэксперт кивнул на раскрытую папку на столе, — сразу листай на осмотр ЖКТ.

Волков послушно подошел к столу и начал перелистывать десятки сшитых печатных листов, отыскивая нужную страницу.

— Ага, вот оно! — Парень наконец отыскал то, о чем говорил начальник. — Тра-та-та, вскрытие брюшной полости… множественные повреждения внутренних органов… заполненные кровью желудок и кишечник… — Антон бегал взглядом по напечатанным строчкам, проговаривая вслух некоторые моменты, и не понимал, чего от него хочет Хомич.

— Ну ты что, Антоша, не понял еще?

— Не совсем… — рассеяно отозвался Волков. — Вроде ничего необычного не заметил.

— Хорошо, а если взглянуть на причины смерти?

— Э-м-м… ладно. — Судмедэксперт снова принялся перебирать листы, отыскивая нужный раздел. — Так, вот оно: «Причиной смерти послужили огнестрельные ранения, поразившие жизненно важные органы, а именно сердце, печень, левое легкое и др., подробное описанные в разделе «Локализация ранений».

Волков снова поднял недоумевающий взгляд на начальника, все еще не находя никаких противоречий.

— Антоша, опять не уразумел? Ну что же ты… ну подумай, не разочаровывай меня.

Парень упрямо отлистал назад, к осмотру желудочно-кишечного тракта, потом опять вернулся к причинам смерти. Да что же Хомич его пытает? Чего он хочет от него услыш…

— Никита Михалыч! Вы имеете в виду кровь в ЖКТ?!

— Молодец! Именно этим я и заинтересовался! Как человек, получивший столько ранений, одно из которых разорвало ему в клочья правое предсердие, мог наглотаться собственной крови?

— Э-э-э… хороший вопрос… может, она стекала по стенке пищевода из раненной глотки?

— Это с простреленным-то сердцем?

— Но он ведь мог получить это ранение гораздо раньше, чем ранение сердца!

— Мог, но тогда каким образом он оставался на ногах, потеряв такое количество крови?

На этот вопрос начальника Волков уже не нашелся с ответом.

— Хм… действительно… объемы крови в ЖКТ явно превышают разумные пределы, при которых человек мог бы оставаться в живых, не говоря уже о том, чтобы твердо стоять на ногах…

— То-то же, Антоша… и это не говоря о том, что все его остальные ранения удивительно малокровные. Но это еще не конец, знаешь, что мы еще прозевали в прошлый раз?

— Что же?

— А вот, гляди!

Хомич поднес к глазам Волкова лоток из нержавейки, в котором