Они двинулись через спящий город к восточным воротам. Стража пропустила их беспрепятственно — Велемир был хорошо известен и уважаем, а его спутники не вызывали подозрений. За стенами города раскинулись поля, за ними начинался лес, тёмной стеной поднимающийся к звёздному небу.

Тропа, ведущая к священному холму, была едва различима в темноте, но Велемир знал каждый поворот, каждое дерево на пути. Он шёл впереди, а двое бессмертных следовали за ним — тихие, сосредоточенные, готовые к продолжению разговора, который начался не сегодня и не вчера, а тысячи лет назад, в давно исчезнувшем городе.

Когда они достигли вершины холма, где стоял древний каменный круг, Велемир почувствовал особое напряжение в воздухе. Здесь, в месте силы, присутствие двух бессмертных существ ощущалось особенно явственно — словно два полюса магнита, притягивающие и одновременно отталкивающие друг друга.

Велеслав первым вошёл в круг, остановившись у центрального алтарного камня. Его тёмные волосы и одежда почти сливались с ночным мраком, лишь глаза странно светились, отражая звёздный свет.

— Итак, — сказал он. — Мы снова здесь. Снова на перекрестье судеб. Снова противостоим друг другу, как тысячи раз до этого.

— Но сейчас всё иначе, — возразил Виктор, тоже входя в круг. — Эта земля особенная. То, что родится здесь, может изменить ход истории на века вперёд.

— Поэтому я здесь, — кивнул Велеслав. — И ты тоже. Мы оба чувствуем потенциал этого места, этого времени. Мы оба хотим направить его в своё русло.

Велемир остался на краю круга, наблюдая за древними существами, разделёнными камнем алтаря. Он чувствовал себя свидетелем чего-то грандиозного, выходящего за пределы человеческого понимания.

— У тебя есть твоя половина, — сказал Велеслав, глядя на Виктора. — У меня — моя. Что, если соединить их? Закончить то, что начали тысячи лет назад?

Виктор покачал головой.

— Ты знаешь, что произойдёт, — сказал он. — Катастрофа, подобная той, что уничтожила наш город. Только гораздо масштабнее.

— Или величайшее преображение, — возразил Велеслав. — Кто знает? Мы никогда не пытались после того первого раза.

— И не будем, — твёрдо сказал Виктор. — Я принёс свою половину не для этого.

Он достал из-за пазухи небольшой предмет, завёрнутый в тёмную ткань. Развернув его, положил на алтарный камень. Это была половина металлического диска, покрытая странными символами, спирально расходящимися от центра. Даже в тусклом свете звёзд металл слабо светился, излучая мягкое золотистое сияние.

Велеслав смотрел на артефакт с явным вожделением. Затем медленно достал из-за пояса свою половину. В отличие от части Виктора, она излучала красноватый, тревожный свет. Символы на ней были те же, но словно искажённые, угловатые, агрессивные.

— Соединим их, брат, — предложил Велеслав. — Узнаем, что случится. Разве не в этом смысл нашего бессмертия — познавать то, что недоступно другим?

— Нет, — снова отказался Виктор. — Я принёс артефакт, чтобы предложить другое. Уйди. Оставь эти земли и этих людей. Дай им возможность самим построить своё будущее, без нашего вмешательства.

Велеслав рассмеялся.

— И ты тоже уйдёшь? — спросил он с недоверием.

— Да, — кивнул Виктор. — Если ты дашь слово не возвращаться, я тоже покину эти земли. Пусть Олег и Игорь, славяне и варяги сами решат, какое государство им строить.

Велеслав молчал, обдумывая предложение. Затем медленно покачал головой.

— Не верю тебе, брат, — сказал он. — Ты всегда был хитрее, чем казался. Даже в том древнем городе, когда убедил меня провести ритуал, ты знал, что произойдёт. Знал, что диск расколется, что мы изменимся. Это был твой план с самого начала.

— Нет, — возразил Виктор. — Это была случайность, трагическая ошибка. Я никогда не хотел разрушения нашего города, гибели наших людей.

— Лжёшь, — прошипел Велеслав, и его глаза загорелись ярче. — Ты всегда лжёшь, красиво, убедительно, но лжёшь. Как лжёшь и сейчас, предлагая уйти. Ты останешься, спрячешься, будешь тайно направлять события в нужное тебе русло.

— Я даю слово, — твёрдо сказал Виктор. — Клянусь силой, давшей нам бессмертие.

Но Велеслав лишь усмехнулся.

— Твоё слово ничего не стоит, — сказал он. — Как и твоя клятва. Нет, я останусь здесь. Буду говорить с людьми, рассказывать им историю, показывать альтернативные пути. И посмотрим, кто победит в этот раз.

Он протянул руку к своей половине диска, собираясь забрать её, но Виктор оказался быстрее. Одним движением он схватил обе половины и отступил.

— Тогда я вынужден забрать обе части, — сказал он. — Спрятать их так, что ты не найдёшь. Без своей половины ты слабее, более уязвим.

Глаза Велеслава вспыхнули яростным огнём.

— Не смей! — прорычал он, и его голос изменился, стал глубже, нечеловечески. — Она моя по праву! Часть меня, моей сущности!

Он бросился вперёд, пытаясь вырвать артефакты из рук Виктора. Завязалась борьба — не физическая в обычном понимании, а странное противостояние энергий, от которого, казалось, сам воздух начал потрескивать и искриться. Велемир отступил к краю круга, чувствуя, как земля под ногами слегка вибрирует, как вокруг двух бессмертных формируется что-то вроде вихря, невидимого, но ощутимого.

Внезапно обе половины диска засветились ярче, соприкоснувшись друг с другом в руках Виктора. Золотистое и красное сияние смешалось, породив странный, тревожный пурпурный свет, который начал пульсировать, то усиливаясь, то ослабевая.

— Остановись! — крикнул Виктор. — Ты не понимаешь, что делаешь! Они не должны соединяться так, в гневе и борьбе!

Но Велеслав словно обезумел, продолжая пытаться вырвать артефакты. Сияние становилось всё интенсивнее, пульсация — быстрее. Велемир видел, как камни круга начинают светиться в такт с пульсацией диска, как древние символы, выбитые на них тысячи лет назад, проступают, наливаясь огнём.

— Прекратите! — закричал волхв, понимая, что происходит что-то страшное, что-то, способное уничтожить не только их, но и весь Киев внизу.

В этот момент Виктор сделал отчаянное движение, оттолкнув от себя Велеслава с такой силой, что тот отлетел к краю каменного круга. Половинки диска разъединились, сияние начало угасать. Но что-то уже изменилось — словно сама ткань реальности была повреждена их противостоянием.

— Видишь, что ты наделал! — сказал Виктор, тяжело дыша. — Едва не уничтожил всё, что пытаешься «освободить»! Вот она, твоя истинная сущность — разрушение ради разрушения!

Велеслав поднялся на ноги, отряхиваясь. Его глаза всё ещё горели, но уже не так ярко. Он был ослаблен неудачной