думаешь. Но! Если ты всё-таки хочешь ей воспользоваться, как я и сказал, я не стану чинить тебе препятствий.

— Теперь ты, дорогая моя, — произнёс Лазарев, посмотрев на супругу. — Я знаю, как тяжело тебе пришлось в последнее время. То, что случилось в клинике, сильно ударило по тебе. Я хорошо понимаю это. Но поверь мне. То, в чём ты обвиняешь Александра — это самообман, построенный на твоих страхах.

— Ты не можешь этого знать… — начала было она, но Павел вновь поднял ладонь, прерывая жену.

— Да, не могу. Всё, на что я могу положиться — это опыт десятилетий обитания в нашем прекрасном аристократическом обществе, которое я провёл в ежедневной борьбе за выживание. Думаю, что я могу сказать, что немного разбираюсь в людях, чтобы делать подобные выводы.

Он прервался на несколько секунд для того, чтобы отпить вина из кружки, и я даже удивился тому, насколько органично у него это получалось. Почти ведь не заметно, как морщиться от вкуса дешевого напитка.

— Ты можешь не верить ему, — продолжил он. — Но ты можешь поверить мне.

Уж не знаю, каким именно образом, но это подействовало. Взгляд Валерии метнулся в мою сторону, но уже через мгновение вернулся к Павлу.

— Ты не можешь этого гарантировать, — уже тише, но всё ещё с вызовом в голосе сказала она.

— Нет, Валерия, могу, — ответил ей Павел. — Потому что всё то, что я сейчас говорил — абсолютная и чистая правда. Я благодарен Александру за то, что он сделал для нас в клинике, и благодарность эту нельзя измерить чем-то материальным. Нет в мире того, что стоило бы для меня дороже моей семьи.

На последних словах он повернулся в мою сторону, а в его глазах прорезалась та же самая сталь, которую я уже видел однажды. В тот день, два с лишним месяца назад, когда мы говорили у него в кабинете. В тот раз он держал в своих руках пистолет.

Сейчас в его ладони была чайная кружка с налитым в неё недорогим вином. А вот ощущения абсолютно схожие.

— Ты ведь понимаешь меня, Александр?

— Понимаю, — кивнул я. — Не так уж и трудно понять мужчину, который готов вырвать тебе сердце, если ты навредишь его семье.

— Значит, ты меня действительно понимаешь, — кивнул он. — Как я и сказал. Больше никаких подковерных игр в отношении тебя с моей стороны. Пусть и не без труда, но я умею признавать свои ошибки, как бы болезненно это ни было.

— Не потому ли, что повторять их в будущем вдвойне больнее?

— В точку, — на губах Павла появилась короткая усмешка. — А теперь, Александр, не будешь ли так любезен проводить нас?

Сказав это, граф поднялся из-за стола.

— Пойдём, Валерия, — с мягким нажимом произнёс он. Не приказ, а, скорее, крайне настоятельная просьба.

В этот момент я почти ждал, что она взбрыкнёт. Что откажется. Но то ли что-то в словах её собственного мужа переубедило Валерию, то ли она сама пришла к какому-то выводу — что-то изменилось. Может быть, и правда, авторитет и слова супруга оказались тем самым, что изменили её мнение? Пусть хотя бы и частично.

Вот так вот, глядя на её холодное лицо, я не смог бы ответить. Даже в такой ситуации эта женщина слишком хорошо скрывала свои эмоции. И ведь в любой другой момент я мог бы сказать, что не позавидую Павлу. Вот останутся они наедине, и супруга выскажет ему всё, что думает…

Но нет. Почему-то я был уверен в том, что этого не будет. В любом случае, похоже, что самой ошарашенной и шокированной в этой ситуации оставалась именно Анастасия.

— Саша, ты…

— Я вернусь, и мы с тобой закончим ужин, — сказал я ей, примерно понимая, для чего именно Павел попросил меня проводить их. И произнёс я это достаточно громко, чтобы услышали остальные.

Хотелось проверить их реакцию. Проверил. И оказался прав.

Надел ботинки и вышел из квартиры вслед за Лазаревыми. Прикрыл за собой дверь в квартиру. И гадал. Когда? Скорее всего, когда мы дойдём до лестницы, вероятно…

— Рома, проводи мать до машины, — сказал Павел, когда за моей спиной закрылась ведущая на лестницу дверь. — Я вас скоро догоню.

— Конечно, пап, — кивнул тот. — Пойдём, мам.

— Значит, всё далеко не так просто, как вы старались показать на первый взгляд, — сказал я минуту спустя, когда звуки спускающихся по лестнице шагов наконец затихли и снизу донёсся звук открывающейся двери.

— В моём положении никогда и ничего просто не бывает, Александр, — со вздохом ответил Павел, и посмотрел на меня.

— Что? Сейчас мы поднимемся на пару этажей повыше, где внезапно окажется, что у вас есть пара квартир для приватного разговора?

В ответ на эти слова граф рассмеялся.

— Ну, не стоит меня переоценивать. Неужели ты думаешь, что у меня достанет денег для того, чтобы скупать жилплощадь в случайных домах?

— Тут уж скорее недооценивать. Я думаю, что у вас этих денег достанет для того, чтобы скупать дома целиком, — усмехнулся я.

— Туше.

— Значит, весь этот ужин… — я махнул рукой в сторону квартиры. — Фарс?

— В каком-то смысле, — не дрогнув лицом произнёс он. — Что? Гадаешь, почему я так спокойно отвечаю на твой вопрос?

— Не нужно быть гением для того, чтобы догадаться.

— О том, что ты догадался, что я знал, что ты знал… — с усмешкой закончил за меня граф. — Рома всегда говорил, что ты умён.

— Да, я часто от него это слышал.

— Замечу, вполне заслуженно, — хмыкнул Павел.

— Давайте без излишней лести. Как я уже сказал, не нужно быть гением, — пожал я плечами. — Вы знали о том, что ваша жена сюда приедет?

— Да. Знал.

— Как и то, что я буду здесь?

И тут он не стал отпираться.

— Да. Рома, конечно, очень способный мальчик. Порой мне даже кажется, что по уровню своей дальновидности и хитрости он может заткнуть за пояс и Артура и Кирилла, но…

— Но до вас ему далеко, — усмехнулся я и получил весьма самовольную усмешку в ответ. — Это вы хотите сказать?

— Не стоит забывать о том, на кого именно