говорило о том, что она не знает, чего ей сейчас хочется больше. Сбежать отсюда или же остаться и посмотреть на творящееся безумие.

— Ну и? — не удержался я от вопроса, когда Павел, нисколько не смущаясь, попробовал мою стряпню. — Как оно вам?

— Знаешь, удивительно вкусно, — ответил он спустя пару секунд. — Даже порываюсь спросить, где именно ты научился так готовить.

— Для сестры стряпал, — пожал я плечами. — Она много работала, когда мы без матери остались, и…

— Павел, объясни мне, что здесь происходит? — перебив меня потребовала Валерия.

— Происходит семейный ужин, — со вздохом сказал её муж. — Насть, у тебя есть салфетки?

— Н…нет, пап, — смущённо отозвалась она. — Только бумаж…

— Вот, — тут же нашёлся Рома и передал отцу рулон бумажных полотенец.

— Спасибо, сын.

Я спокойно жевал свою пасту, наблюдая за происходящим. Павел обтёр губы, отложил салфетку в сторону.

— Итак, думаю, что стоит прояснить несколько моментов, — заговорил он, взяв в руки кружку с вином. — Александр, как ты мог заметить, моя супруга имеет определенные… скажем так, переживания на твой счёт.

— Да, — не стал я спорить. — Заметил.

— И они обоснованные, — сурово произнесла та, так и не прикоснувшись к еде.

— Нет, — покачал головой Павел. — Нет, дорогая. При всём моём восхищении твоим умом и проницательностью, но я боюсь, что здесь ты не права. Я бы даже сказал, что в данном случае ты повторяешься за мной мои же ошибки.

— Павел, ты прекрасно знаешь, чьим сыном он…

— То, что Илья является его отцом, нисколько не влияет на то, каким человеком является сам Александр, — спокойно возразил ей Лазарев. — Послушай меня. Ты сейчас находишься в одной квартире с тем, кому я лично угрожал. В своём собственном кабинете.

— Что? — спросила Валерия.

— Что? — одновременно с ней воскликнула Настя. — Когда…

— В октябре, — спокойно ответил Павел и посмотрел на меня. — Я ведь прав, Александр?

— Да, — точно так же спокойно ответил я ему. — Было дело.

— Вот. Я давил на него через его близких. Обещал ему и его близким довольно неприятное будущее, если он не сделает так, как я хочу. Что сказать. Ответная реакция оказалась… скажем так, я редко в своей жизни сталкиваюсь с тем, что кто-то в положении Александра готов мне оказать столь… сильное сопротивление.

— Это не оправдывает… — начала было Валерия, но Павел прервал её, подняв ладонь.

— Вопрос не в том, оправдывает это его или нет, дорогая, — спокойно произнёс он, глядя на меня. — Потому что будь я на его месте, то после подобных угроз для меня и моих близких я не остановился бы до тех пор, пока не закопал бы своего оппонента в землю. Александр же, как видишь, поступил несколько иначе.

— А я вам сразу сказал, что хочу только того, чтобы меня оставили в покое, — напомнил я ему.

— Да, — согласно кивнул граф. — Я помню. И я принял твои слова в тот раз куда серьёзнее, чем могло бы тебе показаться, Александр. Не сразу, признаю. Но в результате весьма близкого общения с тобой моих сына и дочери, я несколько иначе взглянул на ситуацию в целом. Для тебя не будет секретом, что я помешан на контроле.

— Даже спорить не буду, — хмыкнул я и откинулся на спинку стула. — Но давайте честно. Мы с вами наши проблемы порешали. Разошлись, как в море корабли к взаимной выгоде…

— Я бы не назвал итог дела Харитоновых взаимной выгодой, — тут же припомнил он. — Особенно если вспомнить, сколько мне пришлось потом платить по вашему с ним соглашению.

От такого я едва глаза не закатил.

— Ой, да бросьте вы, Павел, — фыркнул я. — Во-первых, для вас это копейки. Во-вторых, зная вас, я уверен, что вы потом стрясли эти деньги в виде штрафа с Голицыной…

За моей спиной раздалось сдавленное, но весьма весёлое фырканье. Повернувшись, я заметил, как Роман старательно скрывает, как давится от смеха в кружку.

— Что, угадал? — поинтересовался я, и тот кивнул.

— В десяточку.

— Роман всегда говорил мне, что ты поразительно догадлив, — добавил Павел. — Но, возвращаясь к нашему разговору, думаю, что стоит признать — мой подход к общению с тобой оказался несколько…

— Ненормальным? — предположил я.

— Скорее неверным, — выбрал иную формулировку Лазарев. — Но в остальном ты прав. И сейчас Рома старается исправить тот вред, который я нанёс в отношениях между тобой, Александр, и моей семьёй.

Отпив вина, он поставил кружку обратно на стол и посмотрел на меня.

— Александр, я знаю, что Роман уже говорил с тобой. То, что ты сделал для меня и моей семьи в тот день, я не забуду никогда, — с абсолютной серьёзностью проговорил он. — Мы можем с тобой не сходиться во взглядах на многие вещи, но сделанного я не забываю. Ты можешь мне не верить. Можешь сомневаться коли тебе угодно. В дальнейшем это роли не сыграет. Своё слово я сказал.

Сказав это, он повернулся к Анастасии.

— Тебя это тоже касается, Настя, — уже тише сказал Павел. — Я больше не собираюсь контролировать тебя.

— В каком смысле? — явно не поверила ему дочь.

— В самом прямом. Больше никакого контроля. Как только этот ужин закончится, мы с твоей мамой уйдём. Ты останешься здесь, в своей квартире. И ты будешь вольна делать всё, что тебе заблагорассудится. Ты хотела свободы выбора? Я дам её тебе, как ты того и желаешь. Хочешь жить здесь? Пожалуйста. Живи. Я не буду перекрывать тебе доступ к семейным счетам. Есть желание — пользуйся. Нет? Хорошо. Это будет твой выбор. Я не перестану следить за твоей безопасностью. Этого можешь не ждать. Но и чинить тебе препятствий в выборе своего жизненного пути я больше не буду. Дальше выбор только за тобой.

— Я… — Настя запнулась, даже не зная, что сказать. — Спасибо.

— Пожалуйста, — с тёплой улыбкой произнёс отец, глядя на свою дочь. — Но не стоит меня благодарить раньше времени. Эта возможность, которую я тебе даю, может оказаться для тебя куда тяжелее, чем ты, вероятно, сейчас