у меня встречный вопрос, — вдруг Калинин стал очень серьезным. — Вы знаете про него хоть что-нибудь, помимо того, что он директор школы и сумасшедший ученый?

— Нет, а надо? — да, это вечно уходило у меня из поля зрения. — Большая шишка?

— Скорее, очень влиятельная. К нему так просто с ордером не подойдешь. Даже на расстояние в десяток метров.

— Плохо, но все равно мне нужно хоть что-нибудь, что поможет его найти и хоть как-то угомонить. Эксперименты все еще продолжаются. На его месте я бы обязательно воспользовался ситуацией.

— Здесь, возможно, пригодится Дягилев. Он-то должен помнить, куда их водили.

Черт, а вот про это я даже не подумал спросить, пока Артем был здесь.

— Что еще известно про Брусиленко? — спросил я.

— Как вы и сказали, большая шишка наравне с Разумовским. Работал с ним, но Никита Степанович значительно выше по должности.

— Министр?

— Да. Поэтому до него не добраться.

— Одно не могу взять в толк, министр, важная шишка, но почему про него и школу никто не знал? Или знали, но закрывали глаза?

— Нам об этом никто не скажет. Скорее даже порекомендуют не лезть не в свое дело. Даже мне. Без серьезных улик и доказательств я ничего не могу сделать.

— А Быстров?

— А что Роман Кириллович? — удивился Калинин. — Он-то как поможет?

— Он же расследует взрыв в школе. Знает, чья это школа, откуда растут ноги, — я скривился от этой нелепой отсылки к его травме. — Но он тоже ничего не будет делать?

— Он не может ворваться к Брусиленко, размахивая вашим протоколом допроса. Нужно что-то более весомое.

— Надеюсь, в этом я ему уже помог, намекнув на то, что взорванной школы, по сути, не было.

— А так вот почему в его крыле такие пришибленные сотрудники? — усмехнулся Калинин. — Я-то думал, проверка какая.

— Вся это ерунда со взрывом — это знак того, что я подошел к Брусиленко очень близко и меня отвлекают от главного.

— И что вы будете делать?

— Встречусь с ним.

— Но зачем? Вы его только спугнете! Он и так знает, что вы вернули память, да и потом, что вы ему скажете? Здрасте, прекратите, пожалуйста, ваши эксперименты? — Калинин уже вышел из себя и начал повышать голос. — Я не спорю, что вы уникальный маг и прочее, но у остальных ситуация гораздо сложнее. Мы и так…

— Из-за меня работаете? — жестко перебил я его. — А до меня сидели в кабинетах, чаи гоняли? Ну уж простите!

— Я не это имел в виду, — мотнул головой он. — Точнее, не только это. Мы работаем в системе, которая зависит от воли и желаний тех, кто ее создал. Даже если в ходе расследования тот же Быстров выйдет на одного из глав, он ничего не сможет сделать. Его просто выкинут из его же кабинета. И я связан точно такими же обстоятельствами.

— Мерзко.

— Да.

— Поэтому еще раз говорю, Тимофей Викторович, нужны серьезные доказательства, — он устало упал на кресло. — Не только слова Артема или ваши, но и то, что оспорить нельзя.

Кажется, было бы проще его убить по-тихому, чтобы у него просто не было возможности больше проводить эксперименты. И записи все уничтожить. А том вернуть память тем пятерым, которые еще находят в его власти.

Только вот что делать с теми, кто сейчас должны лежать на холодном металлическом столе и ждать укола с магическим эликсиром? Этого я не знал.

Если я смогу получить информацию у Артема, где находится лаборатория, то можно наведаться прямо туда. Калинин пойдет, как представитель официальной власти.

Зайдем, спасем, заберем записи, подтверждающие эксперименты Брусиленко. А уже с этим и пойдем дальше. Думаю, Быстрову такое понравится.

Но что делать с самим гениальным ученым? Убить? Нет, мне этого совершенно не хотелось. А вот лишить его магии, это было бы идеально.

Еще мне хотелось бы самому покопаться в его блокнотах. И это желание всколыхнуло во мне азарт. Возможно, я смогу найти в них что-то такое, что навсегда изменит представление о магах.

Вопрос, стану ли я после этого, как Брусиленко? Нет. Точно нет. Ставить опыты на людях я считаю крайне отрицательным явлением. Другое дело, когда весь массив данных можно обработать, проанализировать и выдать точный рецепт усиления мощи без насилия.

— Что вы решили? — нарушил тишину Калинин. — По глазам вижу, что у вас появился какой-то план.

— Скоро пик магической бури, я хочу помешать Брусиленко сделать свое дело. Ты со мной поедешь?

— Мне нужно сначала связаться с руководством. Необходимо следовать правилам.

— Как бы эти правила не сыграли против нас.

— Я знаю, что нужно делать, — раздраженно ответил Калинин.

— Я не учу тебя делать твою работу. Считай, что это здоровые опасения. Ты подаешь запрос, или как у вас там это происходит. Бумага идет к начальству, начальство предупреждает Брусиленко, и когда мы приходим, нас ждет идеально пустое помещение.

— Не думайте, что я совсем болван, — ощетинился он, но тут же выдохнул и улыбнулся уголком губ. — Нельзя же исключать случаи, когда нужная бумага попадает на стол к руководству с опозданием в пару часов.

— Вот теперь я чувствую реальный интерес.

— Мне нужно только знать, когда вы собираетесь идти, и, конечно, куда именно.

— Позвоню Артему. И еще с нами пойдет Матильда, она точно скажет, когда придется пик бури.

— Это не опасно будет для нее?

— В самое пекло я ее не потащу. Страховать будет Ветер. Тебе это точно не выйдет боком?

— Выйдет, конечно, но, думаю, меня показательно отругают, премию не дадут, но руку пожмут точно.

— Тогда мне нужна капля твоей крови, немного времени и точное месторасположение лаборатории Брусиленко.

— Могу я набрать Артему с вашего телефона?

— То есть кровь тебя не смутила? — я махнул рукой на аппарат. — Конечно, звоните.

— Нет. Надо, значит, надо, — он пожал плечами и снял трубку.

И не глядя протянул мне вторую руку. Блокнот у меня уже был готов, сделал несколько на такие случаи. Капли его крови хватило, чтобы замкнуть Калинина на наш локальный чат. Но я ему сразу сказал, чтобы писал он только мне, добавляя мой символ.

Вопросов