просто пошёл за казачкой. Не спеша шёл след в след, останавливаясь и прислушиваясь, вглядываясь в окрестности, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы. Она поднялась до первого кактусового поля и остановилась, ожидая его. Всё-таки сказывалось близкое присутствие реки, кактусы здесь были роскошные, и большинство из них цвело красивыми фиолетовыми и розовыми цветами. Дальше пошли первые барханы, первые кусты колючки.

— Плохое место, — произнесла Самара, когда он её нагнал.

— Да… Следов совсем нет, — согласился инженер. — Но это не варан.

Варан выедал всю живность вокруг: дрофы, сколопендры, ящерицы, побеги всех видов кактусов, молодые ростки колючки — всё, всё шло в его рацион. Он объедал округу полностью и потом переходил на другое место.

— Не варан, — согласилась она. Варан, помимо глубоких следов, которые мог занести ветер, всегда оставлял много помёта.

А было тут чисто. Пока шли от реки, ничего подобного не увидели.

— Что-нибудь слышала? — спросил он.

Она сразу поняла, про что спрашивает инженер, и только отрицательно покачала головой: нет, не слышала.

Он постоял немного и двинулся дальше, думая пересечь большую поляну кактусов. Самара, чуть подождав, пошла за ним. Они не прошли и сотни шагов. Он как раз перешагивал через отличные кактусы, на которых чуть ли не гроздьями висели вкуснейшие, налитые влагой побеги, когда она окликнула его. Окликнула и указала на ближайший бархан. Теперь он тоже это видел. В белом песке бархана чернела глубиной нора. Теперь они оба знали, почему тут нет следов. Нет, они оба и раньше догадывались, но теперь их догадка была подтверждена. Только осы и шершни при помощи своей клейкой слюны могли в барханах вырывать норы, которые тут же не засыпались бы песком.

— Давай уйдём, — предложила Самара.

Это была вполне себе здравая мысль. Если где-то в пустыни наткнёшься на ос, а у тебя при себе нет инсектицида, лучше убирайся оттуда и побыстрее. Потому что от нападения этих хищных насекомых никакой другой защиты нет. Но Горохов не торопился:

— Гнездо брошено. Слышишь? Не гудят, — он повернулся к ней. — Постой тут.

И сам пошёл к бархану с норой. Шёл осторожно. Старался не скрипеть песком, мало ли что… Подошёл, постоял, послушал… Нет, тихо, гнездо и вправду было брошено. Обитатели гнезда улетели. Инженер присел рядом с норой. И увидал мёртвое насекомое. Это было худшее насекомое из возможных. Есть несколько видов ос в степи, они бывают полосатые, бывают почти белые, а это опасное существо было вызывающе чёрного цвета. Цвета, которого в залитой жарким солнцем пустыне быть не должно по определению. Он встал и пошёл обратно.

— Чёрные? — спросила Самара.

— Да, — отвечал Горохов, — гнездо ещё свежее, дня два как брошено.

— Значит, они не далеко отлетели.

— Ну, зато даргов поблизости точно нет, — заметил он.

И это было правдой, дарги с осами на одной земле не жили.

— И куда теперь? — спросила Самара, когда они вернулись к лодке.

Горохов очень хотел закурить, но тут разве покуришь, легкий ветерок несёт красный дым с реки, снимать маску, когда в воздухе столько спор, — это безумие. И он заговорил с ней, хотя это был разговор с собой, он стоял на берегу, смотрел на юг, туда, откуда текла и текла тяжёлая бурая вода.

— Куда теперь? — переспросил он. — Не знаю, домой, мне нужно подумать. Я хотел погонять дрон, чтобы иметь представление об этом береге, но, честно говоря, я даже не знаю, в какую сторону его гнать. Ладно… Будем считать, что сегодня мы просто обкатывали лодку.

— Может, тебе карта нужна? — спросила Самара.

— Карта? — удивлялся инженер. — У тебя есть карта этого берега?

— Есть, — коротко ответила она.

— У тебя? Или ты можешь её у кого-то взять? — Он напомнил ей: — Я не хочу, чтобы кто-то знал, что меня интересует этот берег.

— Это карта моего отца, — сказала казачка.

— Интересно, — он внимательно смотрел на неё, — и что же казаки отмечают на каратах? Границы кочевий?

— Мы границы и так знаем, — заявила Самара. — Места для стоянок и, главное, — колодцы.

— Ах вот как, — он стал сталкивать лодку к воде, — да, я хочу поглядеть на эту карту.

На реке, на тихом и неглубоком месте, где на них не мог напасть бегемот, инженер сел на руль, попробовал поуправлять лодкой. Он считал, что должен научиться всему, что может ему пригодиться. И это оказалось несложным делом: нужно было всего-навсего приноровиться к тому, что если ты кладёшь руль влево, лодка поплывёт вправо, — ну и управлять газом. В общем, с этим справился бы и ребёнок.

Учитывая его обучение, они всё равно вернулись в лагерь ещё до жары, предварительно он, конечно, переоделся в свою одежду. И, высадив его, Самара сразу уехала в кочевье за картой. А инженер прошёлся по участку, с удовлетворением заметив, что первая подушка уже залита застывающим бетоном. А уже пришедший в себя Баньковский сообщил ему, что вечером привезут ещё цемента и придёт ещё один водовоз. Это был хороший график.

— Если всё привезут, как обещали, завтра ночью начнём ставить вышку, — прикинул Горохов.

— А где ты был? — спросил его Толик.

— Да до реки доехал. Самара мне показывала рыбные места, — ответил инженер.

— Ну и много поймали? На бак хоть хватит?

— Не-а… — Горохов засмеялся и достал сигареты. — Представляешь, поехали на рыбалку, приехали, а она говорит: ой, я, кажется, снасти забыла.

— Бабы… — Толик тоже смеётся. И напоминает про свою женщину, добавляет: — У меня тоже забывчивая.

— А… Да, ты же тоже, кажется, прижился у той симпатичной казачки, — вспоминает инженер. — Ну и как она?

— Ну, так… — Баньковского распирает от гордости, он делает вид, что говорит об этом неохотно, — сошлись вроде. Ты не поверишь, она сама предложила… Пригласила в гости.

— Я ж тебе говорил, что казачки — они такие… Они ждать не будут, сами предложат, если увидят, что мужик нормальный.

Толя расцвёл и хотел, кажется, ещё чем подтвердить свою мужицкую нормальность. Но тут вернулась Самара, они оба глядят на неё, казачка заглушила квадроцикл около палаток. Горохов хлопнул по плечу Баньковского и сказал:

— Ладно, пойду я. Кажется, она снасти привезла.

Карта была так себе, сразу видно, что делал дилетант. Координат нет, пропорции потеряны.

— А это что за зубцы на реке? — спросил Горохов Самару, та тоже склонялась над листком.

— Это не зубцы, это места, где удобно высаживаться, где берег не зарос рогозом.

— Так. Это, наверное, камни. Это руины. А это что? — он указал на жирную точку, таких на карте было несколько штук.

— Так рисовали колодцы, — отвечала казачка.

— Колодцы? М-м… Колодцы. Наверное,