что даже не смог думать о том, чтобы их поднять. Да, они могли бы стать идеальными приманками для своих коллег, держащих усадьбу в оцеплении, но я не мог поступить настолько низко. Смешно, наверное, слышать о низости от убийцы, однако у меня все еще остались какие-никакие понятия о чести, даже после всего того, через что меня провела жизнь за эти месяцы.

Отгоняя непрошенные мысли прочь, я поспешил к одному из выходов, где уже наметил совершить прорыв. Марионетки-наблюдатели сообщали мне, что в том месте сейчас самый слабый заслон, так что мое воинство должно с легкостью суметь обеспечить мне прорыв к автомобилю.

За все время сумасшедшей карусели, что я крутил перед омоновцами, мертвецы поймали в совокупности, наверное, пуль пятьдесят. Хоть я и прекрасно ощущал каждое из них, но сбился со счету еще в самом начале. Но слава богу, что среди этих попаданий не было очень уж явных, чтоб с одного взгляда можно было определить, что человек с подобными ранениями просто физически не может находиться на своих ногах. Так что никого отпускать на тот свет мне больше не пришлось и на выход мы двигались почти полным составом.

Хотя-я-я… я задумался над тем, чтобы оставить несколько трупов в коридорах особняка. Думаю, парни из спецподразделения не такие уж и глупые, они наверняка могли заметить, что не все их пули уходили в молоко. Придется все же у своего отряда отнять три-четыре единицы для достоверности. Хотя о какой достоверности речь… толпа уголовников разделала под орех роту ОМОНа. Просто сюр какой-то.

С такими мыслями мы всей дружной ватагой и вывалились на улицу. Марионетки закидывали бойцов гранатами и по уже отработанной схеме стаптывали всех стражей правопорядка, которые подворачивались им. В этот раз, слава богу, обошлось без смертей.

Но вот и остальные бойцы, получив сигнал о прорыве, начали стягиваться к одному из запасных выходов, через который легионеры вышли на улицу. Причем, заходили они сразу с двух сторон, грамотно беря прорвавшихся в клещи. И вот тут уже моим зомби стало совсем кисло. Они оказались под перекрестным огнем, лишенные своих сверхсил, скорости и реакции, которые черпали в ставшем сосредоточием ужаса и агонии особняке. Как оказалось, на открытой местности они ничего не могли противопоставить подготовленным омоновцам. Их постреляли буквально как куропаток на ветке, и мне пришлось отпускать каждого.

И пока шло это ожесточенное истребление бандитов, что для оставшихся бойцов приобрело скорее смысл вендетты, я, выйдя совершенно с другого входа, под шумок добрался незамеченным до своего автомобиля и резко дал по газам. Меня сразу заметили, и один из служебных Уралов попытался мне перекрыть выезд. Но только он тронулся, по бронированной кабине и кунгу прошлось несколько длинных очередей. Это палил из окна первого этажа заботливо оставленный на стреме мертвец, который вскоре должен был принести себя в жертву и не даваться в плен… кхм…живым.

Несколько пуль угодили по колесам, разрывая камеру и толстый протектор, отчего машина резко потеряла в скорости и начала забирать в сторону. Но водитель все равно изо всех сил пытался не выпустить меня и выровнять траекторию езды, однако опоздал всего на каких-то несколько секунд. Я все же сумел прошмыгнуть прямо перед носом огромного грузовика, который едва не зацепил задние двери моей легковушки передним бампером.

Уносясь прочь на высокой скорости, я наконец смог облегченно выдохнуть. Вырвался. Сумел.

Мои руки судорожно тискали руль, сжимаясь до скрипа и побелевших костяшек, но дрожи не было. Сила, а может пережитые события, научили меня сохранять хладнокровие в любой ситуации, кроме, разве что тех, когда мой дар начинал требовать убивать. Однако даже сейчас, выбравшись из эпицентра стрелкового боя, я всего лишь ощущал себя сильно утомленным, но не более. И не было даже мук совести, что сегодня на моем счету прибавилось, как минимум, пять покойников. А сколько еще погибнет из подстреленных охранников особняка? А сколькие истекут кровью, не дождавшись помощи из раненных омоновцев? Меня это огорчало, но уже не трогало. То ли перегорел уже и смирился с тем, что смерть следует за мной повсюду, то ли это дар помогает пройти психологическую трансформацию. Да оно, впрочем, уже и неважно. Сейчас у меня осталась еще одна важная забота…

Лишившись почти всех своих мертвецов, я все равно считал такой исход полной и безоговорочной победой. Нет, вы только вдумайтесь, два с половиной десятка марионеток перестреляли вдвое большее количество подготовленных штурмовиков. Да, зомби, за время перестрелок в здании словили по три-четыре пули на человека… то есть на тело. И будь они простыми людьми, то никакая легионерская слаженность и скорость не смогли бы им помочь — полегли бы все при штурме, не сумев причинить серьезного ущерба. Но ведь они не были простыми людьми, и все вышло так, как вышло. Мог ли я хотя бы догадываться, какое все-таки непобедимое оружие способен порождать мой дар? А если б марионетками были не урки с улицы, а, к примеру, те же омоновцы? Что если бы я убил и поднял всю роту?

От мыслей и ощущения чуть ли не абсолютной власти по телу побежали мурашки. Пришло осознание, что с такими возможностями я играючи могу перекроить весь мир. Сегодня я как опытный дирижер управлял двумя десятками мертвецов, и умыл кровью роту ОМОНа, хотя прикладывал все усилия, чтобы никого не убивать. Захоти, и я бы перестрелял их всех. А еще лучше, убил бы силой и поднял взамен своих марионеток. Более опытных, лучше экипированных и вооруженных. Целый отряд отменных вояк, которых не способны остановить пули, а только лишь огонь, но кто об этой слабости знает кроме меня? А если их будет не двадцать пять, а сто? Двести? Ведь я ощущаю, что нахожусь сейчас лишь в начале пути. В первые дни я совершенно не мог полно контролировать всех своих мертвецов, неизменно ловя при попытках приступы мигрени. Но сегодня… после недолгой практики я управлял ими так же легко, как опытный пианист управляет своими пальцами, играя на таком знакомом инструменте. И кто тогда сможет меня удержать?!

Боже-боже, о чем я думаю… нужно срочно отвлечься, пока я совсем не съехал с катушек и не пошел завоёвывать мир. И, слава богу, отвлечься мне было на что. Во-первых, нужно было чтоб оставшиеся три марионетки, что выполняли роль наблюдателей и не пострадали в этом дымном от пороховых газов аду, в который превратился особняк, подготовили мне новый транспорт, поскольку этот вполне могут уже искать. Во-вторых,