— Не Красноярский, — отрезал декан. — Согласно заключению следствия, пещеру разрушили стихии разума, воздуха и воды, когда как его доминанта — огонь. Нет ни единой причины, почему бы Ярослав не воспользовался своими коронными ударами в битве на смерть.

Лгать ему не хотелось. Таганрогский — один из немногих преподавателей в СВИ, которых я по-настоящему уважаю.

— Вы правы, это не он. На самом деле там были водяные волки.

— Вдруг решившие выступить на твоей стороне?

— Право слово, Сергей Алексеевич! Вы же не со следственного факультета, а я не подозреваемая. Если копать, в этом деле вылезет столько странностей, что лучше сразу списать их на чудо.

— А я не верю в чудеса, Тобольская. За каждым из них стоит цепочка объяснимых событий и серьёзные тренировки.

— Я тоже не верю, но иногда списать всё на чудо — единственный способ сэкономить время.

Декан смотрел на меня не моргая, затем махнул рукой, признавая право на личную тайну.

— Хорошо, спишем на чудо. Теперь можешь идти.

— Спасибо вам. За всё, — благодарно кивнула я. И, не удержавшись, напоследок коснулась черепа водяного волка. — Кстати, вживую они очень красивые.

— Что ничуть не мешает им быть очень страшными.

Выйдя из логова декана, я не стала откладывать контрольное обследование в долгий ящик и направила стопы прямиком в медицинское отделение к кабинету с табличкой «Функцiональныя дiагностика». Судя по расписанию, Вэл должен быть там, а не на занятиях с первокурсниками.

Расписание не обмануло.

— Добрый день, Вэл, — лучезарно улыбнулась ему, шагнув в пропахшее озоном помещение.

Валерий Николаевич отложил стилус в сторону.

— Давно не виделись, Василиса.

— Не то слово!

Почти два месяца практики пролетели для меня маленькой жизнью, а здесь ничего не изменилось. Обитель медика на полставки с обалденными драконами на руках по-прежнему казалась островком спокойствия в океане институтской суеты, в углу которого притаился «инопланетный» аппарат с десятком щупов.

Вэл, с присущей ему деликатностью, не стал расспрашивать о практике. Не потому что неинтересно. Мастер Асбестовский никогда не лезет в душу, когда дело касается чужой трагедии, за что я была ему искренне благодарна. Вместо этого он сразу приступил к делу. Заявка из Княжеского госпиталя уже пришла на почту института.

— Не стой, Василиса. Сканирование на расстоянии не делается. Снимай туфли и пиджак, твоя кровать крайняя слева.

Её бортики тут же подсветились рядом красных индикаторов. Нависающая сверху плита, похожая на отбивной молоток с шипами для мяса, загудела комариным роем. Хватило одного взгляда на её конструкцию, чтобы резко заскучать по клешне.

— Знаете, в госпитале мне уже провели штук пять различных сканирований и в итоге признали здоровой. Шестое будет лишним. Быть может, поставите отметку в заключении автоматом?

— Позволь не согласиться. — Вэл деловито вбил настройки. — В рекомендациях твоей выписки значится проведение стресс-теста на подтверждение диагноза «эфирного рикошета».

— Что за зверь?

Мастер оторвался от экрана с таким видом, будто я спросила, как его зовут. Понятно. Эта тема была на одной из его лекций.

— Не зверь, а способ расширить эфирный потенциал, — объяснил Вэл. — Когда ты убиваешь стихийника, пытавшегося убить тебя, в мир высвобождается его эссенция. И пока она не растворилась в пространстве, её часть может рикошетить в своего «освободителя» — то есть в тебя самого. Обычно такое происходит с практиками десятого ранга, но исключения бывают.

— Так вот о чём говорили врачи, объясняя аномальную температуру. Признаться, я тогда не поняла, что за «рикошет».

— Не страшно, это всё равно не он, — с уверенностью заявил Вэл. — Иначе ты бы обнулилась. Твои эсс-каналы держаться на артефактах, ещё не забыла? А «рикошет» вызывает резкий скачок эссенции. Его объём разорвал бы тебе всю эсс-систему уже с концами. Поверь: на снимках ЭнРП такую картину увидит даже интерн без опыта.

Ясно, что ничего не ясно. Врачам о прошлом обнулении я не сообщала за ненадобностью, а от дополнительного обследования сверх необходимого минимума отказалась. Имела право. У меня в диагнозе проникающее ранение селезёнки стояло, а не эфирная дребедень.

— Значит, стресс-тест мне не нужен?

— Технически нет, но без него я не могу поставить тебе отметку в дипломный лист. Таков порядок, Василиса. А теперь в кровать, — с нажимом скомандовал он.

Я покосилась на жужжащую плиту.

— Не побоюсь спросить: что конкретно представляет из себя стресс-тест?

— Направленное воздействие концентрированной эссенции на ядро в мозгу с определённой частотой и последовательностью. Процедура безопасная, но неприятная. Чем-то напоминает эфирный шторм.

Сняв положенную одежду, я не без опаски устроилась на кровати. Матрас тут же провалился под моим весом, словно гамак.

— Много времени займёт?

— Минут двадцать.

Стальная плита медленно поехала вниз, пока её искрящиеся эссенцией шипы не остановились в паре сантиметров от моего лица.

— Это многолучевые коллиматоры, касаться их можно, током не ударят. Если хочешь, закрой глаза. Три, два, старт.

Секунд через пять по всему телу разлилось тепло, запах озона защекотал ноздри. Я сосредоточенно прислушалась к своим ощущениям, ожидая хоть какого-то дискомфорта, но не уловила ничего даже близко похожего на эфирный шторм.

Молчать не стала, сразу сообщила Вэлу об отсутствии эффекта, а то вдруг он что-то не включил?

— Это нормально, док?

Он ответил далеко не сразу.

— Зависит от ранга практика. Чем он выше, тем меньше будет сторонних ощущений. Напомни: какой у тебя ранг, Василиса?

— В стихии воздуха по-прежнему пятый, а в псионике… — Я чуть приподняла лицо, чтобы почесать нос об один из шипов. — Понятия не имею, не уследила за прогрессом. До убийства японца была шестого, затем откатилась до первого.

— Любопы-ытно-о.

— Со мной что-то не так?

— Отнюдь. Настройки модуляторного псимографа выставлены в расчёте на практиков до десятого ранга силы. Воздействие его эссенции не почувствует только тот, кто выше.

Я подавила неуместный смешок. Слова Вэла звучали слишком абсурдно.

— Проверьте настройки ещё раз, ваше высокоблагородие, я не могу быть выше.

— Псимограф говорит обратное. Ты находишься за рамками его калибровочных возможностей. Не знаю, что случилось на практике и при каких обстоятельствах ты убила псионика, но… Похоже, ты каким-то образом получила его эссенцию.

— Такое бывает? — насторожилась я.

Шипы — вернее, коллиматоры — затрещали сильнее и стихли. Плита медленно поползла вверх, пока не замерла под потолком стильной люстрой. Вэл помог мне вырваться из