жестом и благосклонность, и намек на то, что Мэл пора идти. Мэл ушла, наперевес с досадой и предвкушением. Да, она и не услышала от леди Бризанны долгожданных слов: «Ты возглавишь мое войско», но время их триумфа близилось. Время величия и перемен. Это не могло не вызывать трепет в груди, пусть и окрашенный оттенками горечи.

Когда она вошла к себе, ее раб стоял у разогретого камина. Заметив госпожу, дэв оторвался от наблюдения за магическим огнем и шагнул к ней. Большим пальцем левой руки он массировал правую ладонь, удерживая взгляд где-то на кончиках остроносых сапог Мэл.

Хорошее начало.

– Ждал хозяйку?

– Кхм… да… я… обдумал, как вы и… – Подняв взгляд, Алактир вдруг замолк, уставившись на ее грудь.

– Что? – Мэл проследила глазами за его взглядом и усмехнулась. – Ах, это… узнаешь узор?

– Это… это…

– Брошь. Хестин сделал. Из твоего пера и осколков амулета. Хочешь взглянуть, что внутри?

Она активировала шкатулку руной призыва, и плащ из черных перьев снова накрыл ее плечи.

– Ну как тебе? – Мэл усмехнулась, перебирая пальцами мерцающие перышки.

Дэв выглядел ошеломленным. Он разглядывал ее, беззвучно открыв рот, а потом вдруг отшатнулся.

– Омерзительное извращение… – выдохнул он. – Как и все в твоем проклятом мире!

Пальцы Мэл вздрогнули.

– Что ты сказал?

Красивое лицо дэва исказилось гневом, пронзительно-синие глаза залило золотым светом, крылья за его спиной дрожали.

– Ты слышала! – прорычал он, и Мэл почувствовала, как горит ладонь, отмеченная хозяйской печатью. Кожу покалывало, как в момент ритуала.

– Видимо, ты ничего не усвоил из нашего разговора.

Во взгляде гневных золотых глаз на мгновение мелькнуло что-то похожее на страх, но тут же испарилось.

– Я хотя бы не оскорбляю твою веру!

Горячая волна злости прилила к лицу и шее, ладонь горела так, что боль становилась почти невыносимой. Мэл чувствовала, как метка просачивается сквозь кожу раскаленной иглой. Огонь шел от сердца, извиваясь по плечу, обжигая локоть, запястье, прожигал кисть. Нечто осязаемое и теплое легло ей в ладонь, Малврае сжала пальцы, ощущая в них приятную тяжесть. Она взглянула на руку и увидела в ней рукоять, из которой вился черный искрящийся лиловым хвост. Магическая плеть. Ярость госпожи, что обрела плоть. Ведь метка не только символ ее клятвы. Это и ее орудие.

– Что ж… – Мэл подняла на своего раба колючий взгляд. – Клятва обязует меня – поощрять и карать. Похоже, настало время кары.

Глава 6

Пуфик для ног

В ее комнату постучали. Мэл нехотя поднялась с диванчика, на котором уютно разместилась мгновение назад, прошлась босыми ногами по холодному полу к двери и открыла.

– Я не вовремя? – Иллиам окинула удивленным взглядом ее черное шелковое неглиже.

– Нет, проходи.

Малврае села обратно на диванчик, закинув ноги на свой новый светлокожий пуфик. Сестра не обделила вниманием эту свежую деталь ее интерьера.

– О, как изысканно… Гляжу, ты все-таки нашла применение своему рабу.

Мэл довольно усмехнулась, взяла яблоко из стеклянной вазы, стоящей на столике подле нее, и откусила. Дэв сидел на коленях перед диванчиком, изображая живую подставку для ног. Крылья сложены и туго перетянуты веревками, руки связаны за спиной до самых локтей, на шее широкий золотой обруч – цепь, уже совсем не игрушечная, тянется от колечка до ножки дивана и закреплена так, чтобы голова дэва всегда была опущена. Белая статуя, застывшая в поклоне госпоже. Мэл поерзала пятками на его плече, принуждая сгорбиться сильнее, чтобы ей было удобнее.

Сложив руки за спиной, Иллиам наклонилась, чтобы заглянуть дэву в лицо:

– О, бедняжка… – протянула она с деланым сочувствием, разглядывая красные полосы от плети на его спине, руках и даже лице, – что же ты такого натворил?

– Не пытайся. – Малврае обглодала яблоко до сердцевины и бросила огрызок в раба, тот ударился ему в макушку и отскочил на пол. – Ему запрещено говорить без моего приказа.

Иллиам прижала ладонь к груди в жесте глубочайшего восхищения.

– Восторгаюсь вашей жестокостью, госпожа!

Мэл хмыкнула, задумчиво глядя сестру. Неспроста она здесь. Давно прошли те времена, когда они девчонками бегали друг к другу, тайком выбираясь из своих покоев ночью. Сейчас сестра выглядела строгой леди, а не шкодливой девчонкой. Пепельные волосы убраны в высокий хвост, домашнее черное платье застегнуто до самого горла. Обычно Иллиам предпочитала носить что-то более яркое и куда менее строгое.

– Ты уезжаешь сейчас, – констатировала Мэл, кивая собственной догадке.

Сестра удивленно захлопала глазами. Актриска…

– Это так очевидно?

– Да. – Малврае поморщилась, протягивая руку за бокалом ночного нектара. – Светишься, будто вот-вот примешь матриаршество или возьмешь в мужья заморского принца.

– Боюсь, Джавад Муаввиз не согласится на брачные условия Юдоли. Хотя партия была бы очень выгодная – и нам в том числе.

Джавад Муаввиз? Кто это? Когда Мэл произнесла свой вопрос вслух, плечо дэва под ее ногами вздрогнуло. Звякнула цепь, что соединяла ножку дивана с его горлом. Кажется, он хотел что-то сказать, но, послушный приказу хозяйки, молчал.

– Колдун, чьей наставницей я стану. Матушка велела не особо распространяться о деталях… но тебе я доверяю, сестра.

Иллиам прошлась по ее покоям, будто по галерее собора. Наверняка воображает себя хозяйкой в новом доме. Она принесет их семье славу, пока Мэл будет стоять подле матери, как красивая бесполезная статуэтка, наблюдать за штурмом особняка Релинаров и попивать из красивых бокалов. Отчего-то стало тошно, и она отставила кубок с нектаром на столик. Единственное, что радовало во всем этом, – когда Первый Дом падет, Келтран станет ее рабом. Отличное пополнение для интерьера… хм, еще один пуфик для ног? Или, быть может, столик?

– Он родом с далекого юга, – продолжила Иллиам. – Матушка говорит, он богат. Живет в уединенной башне на южных границах Священных земель. Ты знаешь, что такое автоматоны?

– В общих чертах. – Не то чтобы она особо интересовалась.

– Механические големы. Груда шестеренок, проволоки и металла, собранная в особом порядке и оживленная магией. Как думаешь, если я выкраду чертежи для Юдоли, матушка пересмотрит свое решение о наследовании?

Что?!

Малврае толкнула дэва в плечо, скидывая ноги на пол, и хотела уже встать, чтобы хорошенько наподдать этой наглой мерзавке, но Иллиам вдруг рассмеялась, мягко толкнув ее в макушку и заставляя упасть обратно.

– Я шучу! Зачем мне твой скучный Паучий трон? Никакой свободы, сплошные приемы, бюрократия и политические игры.

Мэл скрестила руки на груди и недовольно поежилась, будто в покоях стало холодно. Она бросила быстрый взгляд на дэва. Все его