такого, как Басманов, фиг знает, чего ждать! Лучше держаться от него подальше!

Ничего не отвечаю. Просто стою и смотрю в окно.

Перед сном иду в душ. Одна. Катя уже сходила, а я, пока вещи разобрала, уже стемнело почти все уже улеглись спать. И в этом есть плюс. Значит в душе свободно.

Так и есть.

Вешаю полотенце и снимаю майку. Не могу перестать думать о Басманове. Что ему нужно?

Невольно улыбаюсь, вспоминая этот короткий поцелуй. Касаюсь пальцами губ. У него такая коже горячая. Интересно, а какие у него губы?

Блин, Лиля! Опять ты не о том думаешь! Опять!

Хмурюсь, злясь немного на себя.

Расстегиваю джинсы.

— Нищебродка! Разговор есть! — раздаётся сзади и я резко оборачиваюсь.

Вижу в дверях Наташу, Ирину и еще одну девочку из соседней комнаты.

— Что вам надо? — стараюсь говорить уверенно, чтобы не выдать своего страха. А он есть.

Какое-то нехорошее предчувствие. Отгоняю его.

— Поговорить, — произносит Наташа.

Они заходят в раздевалку и закрывают за собой дверь. Я хватаю майку и прикрываюсь ей. Мне некомфортно стоять перед ними в одном белье.

— Ты совсем охренела, нищебродка?! — Наташа упирается руками в бока и шагает на меня.

Остальные две девочки стоят у двери. Как будто караулят, чтобы никто не зашёл.

— Я не нищебродка! — цежу я.

— Отвали от Басманова! — шипит Наташа. — Он мой! Поняла?! Мой!

Ах, вот, оно что! Я даже улыбаюсь чуть-чуть.

— Чего лыбишься?! — злится на меня Наташа. — Думаешь, он серьёзно с тобой? Так, поприкалываться! Чтобы потом с пацанами поржать! Нищебродка!

— Нафиг он мне не сдался! — отвечаю я. — Всё?! Оставьте меня теперь! Не нужен мне твой Басманов!

— Короче, чокнутая! Ещё раз подойдёшь к моему парню…

— Сама ты чокнутая! — грозно смотрю на неё. — Отстаньте от меня! И ты! И твой Басманов!

— Ты на кого голос поднимаешь? — шипит она и делает ещё один шаг ко мне. — Ты кого чокнутой назвала?! Овца тупая!

И прыжок! И Наташа оказывается совсем близко! Вцепляется в мои волосы и толкает меня к стене.

Я в таком шоке, что даже не успеваю дать сдачи или хоть как-то противостоять нападению.

Сильный удар затылком о стенку и острая боль — последнее, что я чувствую.

Глава 25. Где она?!

— Ого! Тебе уже цветы дарят? — ржёт Адамов, когда я захожу с утра в комнату с букетом цветов.

Курьер привёз. Успел до начала уроков. Осматриваю букет. Вроде, красивый. Ну, девчонкам такие нравятся.

— Басман! С цветами в школу пойдёшь? — не унимается Адамов.

— Отвали, а? — зло зыркаю на него.

— Так, от кого? — дёргает он бровью. — Поклонницы?

— Да это, походу, Басман для чокнутой заказал! — отзывается со своей кровати Минаев.

И я мгновенно, удерживая в одной руке букет, бросаюсь к соседу. Свободной рукой упираюсь ему в горло.

— Ты чего?! Басман! Больно же! задушишь! — хрипит он.

— Ещё хоть слово про неё скажешь! Убью! — с силой толкаю его и отпускаю.

Проверяю, не повредил ли букет.

— Ты меня понял?! — рычу на Минаева.

— Да, понял-понял, — он поднимается и потирает ладонью горло. — Совсем крыша поехала.

— Чё, Басман, не дала ещё, да? — это уже Коровин.

Поворачиваюсь к нему и грозно смотрю.

— Крепкий орешек, да? — усмехается он. — Ну, ничего. На букет поведётся. Сто процентов!

— Да пошли вы, — хмыкаю я, не желая больше портить себе настроение.

Мне хочется удивить Ромашкину. И поэтому да, я собираюсь встретить её с букетом на выходе из общаги. Представляю, как она офигеет.

Хватаю рюкзак и, не прощаясь с пацанами, выхожу из комнаты.

Букет завёрнут в бумагу, но, конечно, всё равно все обращают внимание. Иду и усмехаюсь. Не помню на своей памяти, чтобы кто-то вот так с букетом тут ходил.

Подхожу к девчачьей общаге и встаю за дерево. Выйду неожиданно.

Наблюдаю за дверями. Постепенно из них выходят девчонки. Вон, Натаха пошла. А с ней рядом Ирка. Ещё одноклассницы.

Но Ромашкиной нет.

Я начинаю волноваться. Какого фига? Заболела она, что ли?

До начала уроков остаётся пять минут. На Ромашкину вообще не похоже. Она же опоздает! А они никогда не опаздывает. Правильная такая. Это я могу позволить себе завалиться в класс, когда хочу.

Я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Сколько времени уже жду? Может, зря вообще затеял этот сюрприз. Может, ей всё равно — или, того хуже, она действительно заболела и сейчас лежит одна в комнате.

Достаю телефон, быстро проверяю сообщения — ничего нового. Как назло, батарейка начинает мигать красным. Ладони становятся влажными, хочется повернуться и уйти куда-нибудь подальше от этих дверей, от глупого волнения, от собственной неловкости.

Проходит ещё пара минут; я всё время ловлю себя на том, что вглядываюсь в каждую проходящую мимо девчонку, как будто смогу заранее угадать появление нужной. Среди потоков голосов и смеха вдруг кажется, что вот-вот она выйдет — и в этот момент внутри что-то щёлкает: а если я уже опоздал? Если она просто прошла, не заметив меня?

Я глубоко вздыхаю и, чтобы не сойти с ума от ожидания, решаю действовать.

Смотрю на часы. Но даже до сюда доносится звонок в школе. Первый урок начинается.

Сжимаю крепче букет и иду к общаге. Комендантша Зина на месте. Смотрит на меня удивлённо.

— Ты почему не на занятиях? — приподнимает бровь.

— Лиля Ромашкина здесь? Почему на занятия не пошла? — я прячу за спину букет. Не хочу ей показывать. — Позовите её.

— Тебе чего от неё надо? — хмуро произносит Зина. — На уроки иди! Потом всё узнаешь! — и утыкается в какой-то журнал.

Но я не собираюсь так легко сдаваться!

— Где она? У себя? — бросаю ей и просто срываюсь с места к лестнице.

— Стой! А ну, стой, говорю тебе! Директору пожалуюсь! Стой! — раздаётся за спиной голос комендантши. — Стой!

Но я бегу, конечно, быстрее и через пару минут оказываюсь перед комнатой Ромашкиной. Стучусь. Оборачиваюсь на запыхавшуюся Зину, который грозит мне пальцем и уже почти рядом.

Толкаю дверь. А она заперта. Сильнее толкаю.

— Лиля! Открой! — стучу кулаком. — Это я! Дан! Открой, Лиля!

— Уходи, говорю тебе! Пока директору не рассказал! Уходи! — Зина уже здесь и встаёт между мной и дверью. Дышит тяжело. — Окаянный! До инфаркта доведёшь! А ну! На выход давай! — и берёт меня за локоть.

— Не пойду я никуда! — вырываюсь и опять стучу. — Лиля! Открой, Лиля!

— Чёрт! Нет её! Нету!

— Как нет? — хмурюсь и смотрю на неё. — Я не видел, чтобы она в школу пошла. Где она?

Она мнётся. Смотрит