Темы самые разные: политика, экономика, актуальные научные вопросы… часто история. Говорят, мама вместе с управляющими заранее составляет программу на год.

— Ого, как здорово! — Такарада-сан подпер рукой подбородок и, казалось, искренне восхищался.

— Да, говорят, они специально продумывают программу так, чтобы мы могли сбалансированно получать знания, которые помогут клиентам чувствовать себя комфортно за разговором. Кстати, после того, как лектор уходит, мама Бун всегда добавляет: «Итак, то, что вы сейчас узнали, уберите в мысленный ящик[93]. И пожалуйста, не хвастайтесь своими знаниями без остановки перед клиентами, — грозит она пальцем. — Не забывайте, что вы учитесь для того, чтобы разговор с вами как собеседницей шел гладко. Даже если клиент скажет что-то, что расходится с тем, чему вас только что научил лектор, ни в коем случае не спорьте с ним. Договорились?»

— После такого разговора мне стало еще страшнее ходить в клубы, — сказал Такарада-сан, тяжело вздыхая.

— М-да, это проблема, — кивнула я задумчиво. — Но первоклассные хостес все прекрасные слушательницы, так что большинство клиентов этого даже не замечают. Ну, как бы то ни было, мама Бун всегда поддерживала хостес и сотрудников, которые учатся.

Да, мама Бун всегда замечает тех, кто старается, даже в мелочах. Когда я начала работать в «Фуми», примерно через две недели я впервые поучаствовала в учебном семинаре. Тема тогда была… кажется, «Суперкомпьютеры». Я гуманитарий, и для меня это была китайская грамота, честно говоря, я ничего не поняла, но я все равно записывала лекцию в тетрадь. Там было столько непонятного, что тетрадь была почти сплошь заполнена хираганой и катаканой[94]. По-детски нелепо, никому не покажешь. Но я решила хотя бы выписать слова, которые меня зацепили, чтобы потом дома поискать.

Когда лекция закончилась и лектор ушел, мама Бун подошла ко мне.

— Умница, что ведешь конспекты.

Я держала в руках тетрадь и шариковую ручку, купленные до прихода в клуб в магазине за сто иен.

— Семинары будут раз в месяц, так что сделай это привычкой. Лекторы наверняка видят, как ты разворачиваешь тетрадь, делаешь пометки и серьезно слушаешь. Во-первых, им приятно. Во-вторых, для тебя полезно.

Мне было приятно, что мама Бун похвалила меня. Я поблагодарила ее с вежливой улыбкой.

— Но… эти тетрадь и ручка никуда не годятся. Первоклассная хостес окружает себя только первоклассными вещами. Ах да, не пойми меня превратно: первоклассное не обязательно дорогое. Как бы ни была высока цена, безвкусную вещь первоклассной не назовут».

А затем мама Бун сказала:

— Ну, удачи.

И отошла.

Мне было приятно, что мама Бун заговорила со мной, но ее слова оказались непростыми. Я долго прокручивала их в голове, пытаясь понять, что же она имела в виду. В тот вечер, возвращаясь домой, я сделала небольшой крюк и заглянула в витрины универмага. Подумала: может быть, если всмотреться в эти роскошные, сияющие дисплеи, я пойму, что значит «первоклассное». Но сколько ни смотрела, яснее понимать не стала ни на грамм.

На следующий день, придя на работу и открыв шкафчик, я увидела внутри аккуратный пакет, перевязанный лентой. Развернув его, я увидела тетрадь, что лежала внутри. К ней была приложена записка, которая, судя по почерку, была написана мамой Бун.

Юри-тян.

Это награда за твои вчерашние старания. И впредь рассчитываю на тебя.

Бун

Тетрадь была роскошной! Ее обложка напоминала настоящую кожу. Я раскрыла ее: на первой странице было написано: Filofax Notebook Classic[95]. Рядом лежала золотистая шариковая ручка. В гарантийном талоне значилось: Cross Ballpoint Pen Classic Century, 14K gold plated N1502[96]. Сбоку, у клипа, скромной гравировкой было выведено: Yuri.

До того дня мне никто никогда не дарил ничего «в награду». Я растерялась, но вместе с этим почувствовала радость. Настолько сильную, что даже стало немного неловко. В тот же день мы с мамой Бун случайно остались вдвоем в лифте; я возвращалась в клуб после проводов клиента. Я поспешно поблагодарила ее.

Она чуть улыбнулась:

— Не за что.

И легко похлопала меня по плечу.

В ту ночь, вернувшись домой, я переписала свои конспекты с лекции. Те, что накануне делала в дешевой тетради за сто иен. Ручка оказалась чуть тяжелой, но именно этот вес создавал приятное ощущение: шарик мягко скользил по бумаге, и писать было легко, очень легко. С тех пор на всех семинарах я пользуюсь тетрадью Filofax и ручкой Cross, подаренными мамой Бун. Тетрадь я давно исписала, но нашла такую же и продолжаю покупать. Это уже пятая.

— Вот как… Значит, поэтому вы пользуетесь тетрадью на кольцах от Filofax, — заметил Такарада-сан.

Хотя мы сидели на расстоянии, он сразу определил марку. Впрочем, от владельца старой лавки письменных принадлежностей это было ожидаемо.

— Ах нет. Этот мне подарили позже, — улыбнулась я. — Тоже мама Бун.

— Все больше хочется познакомиться с этой мамой Бун, — сказал он. — Дарить письменные принадлежности на самом деле очень трудно. У каждого свой вкус: дизайн, цвет, размер. А еще, — задумался он, подбирая слова, — ощущение письма. И у ручки, и у бумаги оно разное. Если не знаешь человека, легко ошибиться.

— Вот как… — Я задумалась. — Мама Бун вообще настоящий маньяк подарков. Она постоянно что-то дарила и хостес, и сотрудникам. Не только по особым поводам вроде дней рождения или годовщин, но и просто так. Особенно когда кто-то расстроен… или, наоборот, слишком беспечен.

— М-да… удивительно. Прямо мать родная, — пробормотал Такарада-сан.

Да. Для всех нас она и была матерью.

Помимо семинаров внутри клуба, мама Бун поддерживала обучение в любом виде. Например, генеральный менеджер и несколько управляющих получили квалификацию сомелье. Среди барменов были настоящие профессионалы, такие, что могли бы работать в серьезных барах без всяких хостес. Некоторые даже занимали призовые места на международных конкурсах.

Кстати, в «Фуми» обязанности четко разделены: внутри стойки работают бармены, снаружи — персонал зала. Мама Бун поощряла не только то обучение, которое напрямую связано с работой клуба. Внутренним сотрудникам она советовала получать дипломы повара или диетолога, внешним — бухгалтера или специалиста по трудовому администрированию. В некоторых случаях даже оплачивала обучение, как своего рода стипендию. Она часто говорила:

— Я, конечно, хочу, чтобы вы работали у меня как можно дольше. Но когда-нибудь вы выйдете замуж, у вас появится семья… и, в зависимости от этапа жизни, вам придется менять образ работы. Верно? В ночной индустрии трудно совмещать работу с семьей — времени вместе почти не остается, — понимающе кивала она. — Поэтому рано или поздно может возникнуть желание перейти на дневную работу. И тогда одного «я работала в “Фуми”» будет недостаточно.

Она говорила спокойно, но очень твердо.

— Лучше