А потом оставил на моих губах короткий, едва ощутимый поцелуй.

Первый.

Настоящий.

Тот, которого мы оба ждали слишком долго.

И почему-то именно в этот момент мне показалось, что Новый год для меня начался только сейчас.

Глава 21

В этом году зима выдалась особенно суровой. Февральские морозы доходили до минус тридцати, и казалось, что сам воздух превратился в лёд. Деревья стояли покрытые инеем, прохожие спешили укрыться от пронизывающего ветра, а город словно замер под тяжестью бесконечного холода. Артём из-за этого заметно грустил. Он плохо переносил морозы и почти не выходил гулять. Для ребёнка, привыкшего бегать, прыгать и исследовать мир, это было настоящим испытанием. Всё свободное время он проводил у Инги вместе с Дани и Дианой. Они приняли моего сына так тепло, словно он всегда был частью их семьи. И каждый раз, наблюдая за ними, я невольно улыбалась. Но последние несколько дней в доме соседей царило настоящее оживление. К ним приехали гости из Германии. Дом был полон голосов, смеха и постоянной суеты. Тем не менее Артёма это совершенно не смущало. Он всё равно убегал туда при первой возможности. Сколько бы я ни пыталась объяснить, что людям нужно время освоиться после дороги, что им, возможно, хочется побыть в кругу семьи, мой сын лишь упрямо качал головой и через полчаса уже стоял у дверей Инги. Сегодня я пообещала ему особенный день. Недалеко от центра открылось новое кафе, о котором говорил весь город. Там готовили огромные круассаны с разными начинками. По словам Артёма, самые вкусные во всей стране. Поэтому с самого утра он не давал мне покоя. Каждые десять минут спрашивал, скоро ли мы поедем. Я смотрела на его сияющие глаза и понимала, что никакой суд, никакие дела и проблемы не стоят того счастья, которое способен подарить ребёнку обычный круассан. За последние месяцы работа практически поглотила меня. Судебные процессы следовали один за другим. Сложные дела. Бесконечные заседания. Тонны документов. Постоянное напряжение. Даже с Глебом мы стали видеться гораздо реже. И только сейчас я поймала себя на мысли, что скучаю. Скучаю по тем временам, когда он мог просто зайти ко мне в кабинет, занять кресло напротив и часами наблюдать, как я работаю. Иногда мы спорили. Иногда молчали. Иногда просто пили кофе. Но тогда его присутствие казалось чем-то настолько естественным, что я не замечала, насколько сильно привыкла к нему. Теперь всё было иначе. Из Германии приехал его старый друг, которого он не видел почти восемь лет. Они постоянно были заняты. Встречи. Переговоры. Документы. Подготовка бизнеса к переезду. Глеб говорил, что помогает ему оформить всё правильно и избежать юридических ошибок. И я понимала. Но почему-то от этого не становилось легче. Словно вместе с его отсутствием в моей жизни образовалась какая-то странная пустота. — Мам, а Глеб поедет с нами? — неожиданно спросил Артём. Я невольно улыбнулась. Кажется, не только я скучала по нему. Хотя они по-прежнему регулярно виделись на тренировках. — Артём, родной, Глеб сейчас очень занят. Как только освободится, обязательно приедет к нам. Сын задумчиво посмотрел в окно. Ответ явно его не обрадовал. Но спорить он не стал. Лишь тяжело вздохнул. Отчего у меня самой почему-то стало грустно. Через двадцать минут я припарковалась возле кафе. Артём первым заметил его. — Мам! Смотри! Это же машина дяди Глеба! Сердце внезапно сбилось с ритма. Словно кто-то неожиданно ударил в грудь. Я посмотрела туда, куда указывал сын. И действительно. Это был его автомобиль. Тот самый. До боли знакомый. Странное волнение мгновенно охватило меня. Нелепое. Непонятное. Почти подростковое. Я вдруг поймала себя на мысли, что рада. Рада настолько, словно не видела его не несколько дней, а несколько месяцев. Глупо. Очень глупо. Но отрицать это было бессмысленно. Мы вошли внутрь. Артём тут же сорвался с места. Пока я снимала пальто и пыталась понять, почему так сильно бьётся сердце, сын уже бежал через весь зал. — Дядя Глеб! Глеб обернулся. На его лице появилась улыбка. Та самая. Из-за которой мне всегда становилось удивительно спокойно. — Тёмка... Вот это сюрприз. Он поднялся из-за стола и тут же подхватил мальчика на руки. А потом посмотрел на меня. И в этот момент весь шум кафе будто исчез. Остались только его глаза. Тёплые. Родные. Слишком родные. — Привет, Мила. — Привет... Я уже собиралась подойти ближе, когда Артём неожиданно заговорил: — Здравствуйте, дядя Саша! Только сейчас я заметила мужчину, сидевшего напротив Глеба. Он сидел спиной ко мне. — Мам, это дядя Саша. Он дядя Дани и Дианы. Мужчина медленно повернулся. И мир вокруг рухнул. Улыбка исчезла с моего лица. Точно так же, как и с его. Сердце перестало биться. Воздух застрял где-то в лёгких. Семь лет. Семь долгих лет боли. Семь лет предательства. Семь лет попыток забыть. Семь лет борьбы с воспоминаниями. Всё это обрушилось на меня в одно мгновение. Словно времени не существовало вовсе. Словно вчерашний день снова вернулся. — Мила... — едва слышно произнёс он. Этот голос. Когда-то я была готова отдать всё на свете, чтобы услышать его. Теперь он вызывал только боль. Острую. Жгучую. Не зажившую до конца. Воздух в помещении словно остановился. Голоса посетителей исчезли. Музыка перестала звучать. Я слышала только стук собственного сердца. И единственная мысль билась в голове с отчаянной силой. Бежать. Немедленно. Пока не стало ещё больнее. Пока прошлое окончательно не разорвало все швы, которые я так долго накладывала на своё сердце.

Глава 22

Сбежать?..

От кого?

От него?

Или от той себя, которая когда-то любила его больше собственной жизни?

Мир качнулся.

Словно кто-то одним движением выбил опору из-под ног.

Я столько лет убеждала себя, что пережила это.

Что смогла.

Что больше не больно.

Что прошлое осталось в прошлом.

Но стоило мне увидеть его лицо — и все семь лет рассыпались в прах.

Семь лет...

Целая жизнь.

Семь лет я засыпала с вопросами, на которые не было ответов.

Семь лет училась жить с дырой в груди.

Семь лет собирала себя по кускам.

А сейчас стояла напротив человека, который был причиной каждого моего сломанного дня.

Каждой бессонной ночи.

Каждой слезы.

Каждого шрама на душе.

Мне казалось, что сердце давно научилось не чувствовать.

Но нет.

Оно просто ждало этого момента.

Чтобы снова разорваться.

Я почти перестала слышать окружающий мир.

Голоса растворились.

Люди исчезли.

Остались только мы.