новую стену.

Сев в машину, я достала телефон.

Мне давно хотелось поговорить с Сарой.

Если бы не она, моей жизни сейчас просто не существовало бы в том виде, в каком она была.

Именно Сара когда-то спасла меня и моего сына.

И когда-нибудь я обязательно помогу ей выбраться из того болота, которое создал вокруг неё Артур.

Но на звонок никто не ответил.

Тогда я набрала Вику.

Сестра ответила почти сразу.

— Милка!

— Привет, родная. Каждый раз, когда слышу твой голос, удивляюсь, как быстро ты взрослеешь.

Вика улыбнулась.

— Время идёт, сестрёнка. Я уже студентка и, между прочим, пытаюсь идти по твоим стопам.

Я услышала в её голосе улыбку и одновременно грусть.

Она скучала.

Мы обе это знали.

Но Эдуард Высоцкий до сих пор делал всё возможное, чтобы между нами оставалось расстояние.

— Как Сара? Почему не отвечает?

Улыбка на лице Вики исчезла.

— Ребёнок заболел. Наверное, она занята...

На несколько секунд она замолчала.

Слишком резко.

Слишком напряжённо.

— Вика, что случилось?

Она опустила глаза.

— Егора арестовали.

Мне показалось, что сердце остановилось.

— Что?

— Я не знаю подробностей. Говорят, он взял на себя что-то, что сделал отец.

Я закрыла глаза.

Глава 17

С самого утра в подъезде стоял какой-то шум. Сначала я старалась не обращать на него внимания, продолжая разбирать рабочие документы за чашкой кофе, но когда в дверь настойчиво постучали, всё же пришлось отвлечься и открыть.

На пороге стояла молодая женщина с уставшими глазами, на руках у которой крепко спал маленький ребёнок.

— Простите, что беспокою, — виновато улыбнулась она. — Мы ваши новые соседи. Переезжаем в квартиру напротив.

Я невольно перевела взгляд на дверь квартиры бабы Клавы.

Значит, всё-таки продали.

Сердце неприятно кольнуло.

Слишком много воспоминаний осталось за этой дверью.

— Слушаю вас.

— У нас сейчас такой шум... мебель таскают, коробки заносят. Ребёнок только уснул. Можно мы немного побудем у вас, пока всё не закончится?

Только сейчас я заметила, насколько измученной выглядела женщина.

— Конечно. Проходите.

— Нет-нет, мы и здесь можем посидеть.

— Не говорите глупостей. Отнесите малыша в мою спальню. Мой сын тоже ещё спит, дети примерно одного возраста.

Стоило мне это сказать, как из-за ног женщины появилась маленькая девочка с озорными глазами.

— Диана, не убегай далеко, — устало попросила она.

Через несколько минут ребёнок уже мирно спал в моей спальне, а мы сидели на кухне за чашкой горячего чая.

— Я Инга.

— Мила.

Мы обменялись рукопожатием.

— Чай или кофе?

— Лучше чай. Последние дни голова постоянно кружится.

Я поставила чайник и села напротив неё.

— Ремонт делаете?

— Пока только вещи разбираем. Муж следит за рабочими. Ремонт придётся немного отложить, сейчас не самое простое время.

Я понимающе улыбнулась.

— Если жизнь чему-то меня и научила, так это тому, что плохие времена никогда не бывают вечными.

Инга посмотрела на меня внимательно.

— Хотела бы я быть такой же оптимисткой.

Я ничего не ответила.

У каждого человека своё представление о боли.

Для каждого его ноша самая тяжёлая.

Мы долго разговаривали обо всём и ни о чём одновременно.

О работе.

О детях.

О жизни.

О страхах.

О надеждах.

Оказалось, что Инга переводчица и владеет шестью языками.

Разговор получился удивительно лёгким и тёплым.

Наверное, именно так и начинается настоящая дружба.

В какой-то момент из спальни появился сонный Артём с растрёпанными волосами и ещё не до конца открывшимися глазами.

Инга мгновенно поднялась со стула.

— Даня, проснулся?

Артём испуганно остановился.

Инга застыла.

Только тогда она поняла свою ошибку.

— Это мой сын, — улыбнулась я. — Похоже, вы сильно устали.

Она смущённо рассмеялась.

А через несколько секунд из спальни появился её сын.

И тогда всё стало понятно.

Мальчики были удивительно похожи.

Одинаковые чёрные волосы.

Большие тёмные глаза.

Похожие черты лица.

С того дня между нами появилась какая-то особенная связь.

Инга постепенно заняла в моей жизни место, которое раньше принадлежало бабе Клаве.

Она стала близким человеком.

Тем, кому можно было позвонить поздно вечером.

Тем, кто просто приходил на чай.

Тем, кто не задавал лишних вопросов.

А вот с Глебом всё по-прежнему оставалось сложно.

Каждый день внутри меня продолжалась война между сердцем и разумом.

Я всё ещё боялась поверить человеку, который столько лет был рядом.

Боялась впустить его туда, где когда-то Алекс оставил слишком глубокие раны.

Взяв сумку, я вышла из дома.

Сегодня в детском саду Артёма проходил День родителей.

Конкурсы.

Эстафеты.

Семейные соревнования.

И сегодня мы с Глебом должны были прийти как семья.

Стоило выйти из подъезда, как я сразу заметила его чёрный «Гелендваген».

Глеб не забыл, что имен этой машиной Артём когда-то хвастался перед друзьями.

После того случая мне пришлось долго объяснять сыну, почему нельзя придумывать себе другую жизнь и почему правда всегда выходит наружу.

Он всё понял.

Но всё равно попросил разрешения хотя бы на один день назвать Глеба своим папой.

И я не смогла отказать.

Увидев меня, Глеб сразу вышел из машины.

Забрал сумку.

Открыл дверь.

Как всегда.

Словно это было самым естественным делом в мире.

— Доброе утро, Мила.

— Доброе утро.

Когда машина тронулась, он бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты сегодня слишком серьёзная.

— Просто волнуюсь.

— Из-за конкурса?

Я посмотрела в окно.

— Из-за того, что мы идём туда как семья.

На несколько секунд в салоне стало тихо.

— А разве мы не семья?

От его спокойного вопроса сердце болезненно сжалось.

Потому что для Артёма ответ давно был очевиден.

Для самого Глеба, кажется, тоже.

И только я продолжала прятаться за страхами прошлого.

— Глеб...

— Сегодня день Артёма, — мягко перебил он. — Давай просто подарим ему счастье.

Я ничего не ответила.

Только отвернулась к окну.

Иногда его забота пугала меня гораздо сильнее любого равнодушия.

Потому что она была настоящей.

Спортивный зал детского сада был украшен шарами, рисунками и детскими поделками.

Повсюду звучал смех.

Бегали дети.

Улыбались родители.

Артём буквально светился от счастья.

Он схватил нас за руки и потащил внутрь.

— Быстрее! Сейчас начнётся!

Сначала были детские конкурсы.

Потом семейные эстафеты.

Потом задания для родителей.

Мы бегали.

Смеялись.

Падали.

Снова поднимались.

Артём подбадривал нас громче всех.

— Давай, мама!

— Быстрее, дядя Глеб!

В финальном конкурсе нужно было собрать огромный пазл всей семьёй.

Именно тогда Артём превратился в самого настоящего командира.

Глава 18

Иногда люди ошибочно думают, что работа адвоката начинается в зале суда.

На самом деле суд — это финал.

Последний акт спектакля.

Настоящая работа начинается задолго до того,