так сильно люблю его, хотя он мне в этом еще не признался. Он и не обязан… но всё же. Мне бы хотелось услышать три заветных слова от мужчины, который так меня бесит.

— А еще я безумно на него зла.

— Что? Почему? — Мередит вздрагивает, в голосе звучит искреннее недоумение.

Обвожу взглядом гостиную, пытаясь подобрать правильные слова.

Дэнни экстренно вызвали на службу. Его отпуск только подошел к концу, и командование не теряло ни минуты, забив его график под завязку. Его командировку отменили по неизвестным причинам, о которых он не мог мне рассказать.

— Может, это ужасно с моей стороны… но мне всё кажется, что ему не стоило начинать войну с Шейном. Может… этого бы не случилось, если бы он не встретил Нору?

Смотрю на них широко раскрытыми глазами, испугавшись собственного признания. Мне больно, я злюсь, потому что постоянно прокручиваю в голове: что я могла сделать, чтобы спасти малыша?

— Это всё моя вина… или его.

— А может, никто не виноват. Ни он, ни ты. Подруга, не надо так. Пожалуйста, не изводи ни себя, ни его. В ту ночь в «El Devine» он тебя защищал. Прозвучит жестоко, но мне плевать. Я твоя лучшая подруга, и иногда тебе стоит меня слушать, пусть я и сама бываю той еще дурой. Думаешь, будь Пол жив, всё сложилось бы иначе? Да он бы собственными руками прикончил Шейна в ту ночь в клубе. И тогда войну развязал бы уже Пол.

Эмилия внимательно изучает мое лицо. Ждет, что я сорвусь, но этого не произойдет. Я больше никогда не сломаюсь. И больше никому — ни мужчине, ни женщине — не позволю причинить мне боль.

— Ты права. Знаю. Но есть кое-что еще, — со вздохом произношу я.

Глаза Мередит лезут на лоб, она смотрит на меня так, будто я только что отвесила ей оплеуху.

— Боже, что еще?! — она раздраженно восклицает, цокнув языком и нахмурившись. Ее бокал с вином дергается в руке, едва не расплескавшись.

Несколько секунд мы сидим в тишине, а потом мои губы растягиваются в улыбке, переходящей в усмешку.

Неудержимый смех вырывается наружу с каждым выдохом, а затем к нему присоединяется Эмилия, смеясь еще громче.

— Да блин, куда уж больше?! Пиздец какой-то. Твоя жизнь в последнее время напоминает гребаный триллер, — жалуется Мередит, не переставая улыбаться.

— Знаю, знаю… но дело в том, что я нутром чую — он что-то от меня скрывает. Какую-то тайну.

— Думаешь, он тебе изменяет? Вот ублюдок...

Я обрываю Эмилию прежде, чем ее фантазия дорисует самое худшее.

— Нет! Дело не в этом! — встреваю, зажимая ей рот ладонью.

В этом плане я Дэнни доверяю. Я доверяю ему свою жизнь. Он бы никогда не изменил и не предал меня.

— Тогда в чем? — Эмилия нетерпеливо упирает руки в бока.

Облизываю губы, не зная, как лучше выразиться. Я еще не готова рассказывать, как едва не умерла. Не готова говорить о потере сына. И уж тем более не хочу пока упоминать о своих галлюцинациях.

— Не знаю, но я обязательно выясню.

* * *

Одиннадцать вечера, а я играю в гребаный футбол, слушая Maná в наушниках.

Мой небольшой коттедж стоит на участке в три акра. Без всякого забора. Густые деревья и кусты плотным кольцом обступают мой новый дом, словно лесную хижину, и от этого здесь так уютно.

Дэнни до сих пор не вернулся со службы. Обещал приехать, как только отпустят, но обмолвился, что происходит какое-то дерьмо, и он введет меня в курс дела утром. Сказал, что вернется не раньше трех ночи.

Без него мне не спится. Я так привыкла к его объятиям, привыкла засыпать в них каждую ночь, что теперь мне постоянно нужно как-то отвлекаться от подступающей депрессии, грозящей поглотить меня целиком.

Дэнни натянул сетку между двумя деревьями на заднем дворе, чтобы я могла гонять мяч, когда появится настроение. Я впервые ее опробую, и, надо признать, он сделал всё на совесть.

Темно и морозно, изо рта вырывается пар, когда я тяжело дышу в ледяном воздухе. Завтра мой день рождения, а вскоре после него — годовщина смерти Пола.

На мне куртка и тонкие спортивные леггинсы, плотно облегающие ноги. Идеальный наряд, чтобы побегать и попинать мяч.

Под ногами хрустит сверкающий лед, сковавший весь газон. Зимой в Северной Каролине такое порой случается.

Я испытываю облегчение от мысли, что снова могу заниматься обычными делами. Пока Шейн был жив, я каждый день дрожала за свою жизнь. Каждую секунду была на взводе, а сейчас снова начинаю чувствовать себя свободной. Но он кое-что у меня отнял. То, о чем я мечтала с самого детства. Шанс стать матерью.

Мы с Дэнни почти не обсуждали это. Для меня эта тема слишком болезненна, но я всё еще хочу детей, хоть пока и не готова к сексу. Может, позже я вернусь к мысли о беременности.

При мысли о потере малыша внутри вскипает дикая ярость, готовая вырваться наружу.

Он не способен на любовь. Голос Норы звонким эхом отдается в голове. Ее злобные слова служат напоминанием о мужчине, в которого я влюблена. Образы ее покалеченной души проносятся перед глазами, словно слайд-шоу.

Раздуваю ноздри и морщусь: в памяти всплывает момент, когда Шейн и Нора вонзили в меня нож. Перед глазами мелькает широкое лезвие: оно рассекает воздух перед моим лицом, входит в мое тело…

Горячий воздух со свистом вырывается из меня, я со всей силы пинаю мяч, но мажу по сетке и попадаю в толстую кору дерева. Мяч бесконтрольно закручивается и отскакивает обратно с такой скоростью, что я едва успеваю отскочить, прежде чем он пролетает мимо меня.

И приземляется в руки высокому мужчине. Не Дэнни, хотя эти руки мне знакомы.

Это Кейн.

Щурюсь в темноту, проверяя, не мерещится ли мне, но нет, это действительно он. Высокий, в темно-серой шапке и черной кожаной куртке, с игривым выражением лица. Он отлично выглядит… Трясу головой, отгоняя эту мысль.

Какого черта он здесь делает?

Вытаскиваю наушники и тревожно оглядываюсь. Он приехал вместе с Дэнни? Дэнни уже дома?

— Привет. И что тебе сделал этот мяч? — произносит он с искренней, располагающей улыбкой.

— Кейн… Я-я… эм, что ты здесь делаешь?

Он делает шаг навстречу, а я всё еще пребываю в легком шоке и даже пугаюсь, поэтому отступаю назад. В последнее время я стала чересчур осторожной.

Его внезапный визит выбивает меня из колеи.

Откуда он вообще знает, где я живу?