class="p1">— Боже мой… — выдохнула Виолетта. Голос у нее стал совсем другим, мягким, почти детским. — Гриша… это невероятно красиво.

А я смотрел не на кувшинки. Я смотрел на нее.

Она уже не была той дерзкой, колючей московской штучкой, которая приехала на каблуках и с чемоданом. Передо мной стояла просто девушка. Ранимая. Нежная. Страстная. Милая. Такая, от которой у меня перехватывало дыхание.

За эти дни она научилась всему. Сама растапливала баню, я показал ей, как правильно складывать дрова, как поддавать пар. Варила борщ, но сначала смеялась, что «это же просто суп», а потом гордо ставила кастрюлю на стол и требовала, чтобы я попробовал.

Жарила картошку на сале так, что даже баба Тоня хвалила. А вчера я застал ее на крыльце с Маргаритой. Они «разговаривали». Виолетта сидела на корточках и серьезно объясняла утке:

— Слушай меня сюда, Рита, теперь Гриша мой. Поняла? Мой. Так что перестань на меня так смотреть и щипаться.

Маргарита тогда громко гоготнула, а Виолетта рассмеялась и почесала ей шею. Я стоял в стороне и улыбался как дурак.

— Ты изменилась, — сказал тихо, обнимая ее сзади и прижимая к себе.

— В хорошую сторону? — Виола повернула голову и посмотрела на меня через плечо.

— В самую лучшую.

Поцеловал ее в висок, потом в шею. Она выгнулась, прижимаясь ко мне спиной.

— Пойдем купаться, — прошептал на ухо.

— Голышом? — в ее голосе уже звучала та самая искра.

— Голышом.

Мы разделись прямо на берегу. Футболка полетела в траву, мои штаны следом. Луна освещала ее тело, гладкую кожу, длинные ноги, изгиб талии. Я взял ее за руку, и мы вошли в воду.

Вода была теплой, как парное молоко. Мы плыли к середине заводи, где кувшинки окружили нас белым кольцом. Виолетта смеялась, брызгалась, а потом вдруг прижалась ко мне всем телом.

— Гриша… — прошептала.

Обнял ее, приподнял за бедра, она обхватила меня ногами. Вода тихо плескалась вокруг нас, луна светила прямо в лицо. Начал целовать, сначала нежно, только лицо, глаза, щеки, потом губы, проникая в рот языком.

Она терлась об меня раскрытой киской, я был уже возбужден, а когда медленно и глубоко насадил ее на себя, почувствовал, как она задрожала в моих руках.

— Боже… — выдохнула она мне в губы.

Мы двигались медленно, в ритме воды. Капли блестели на ее мокрых волосах, стекали по плечам, по груди. Лунный свет делал ее кожу серебряной. Я целовал шею, ключицы, губы. Каждый толчок был глубоким, нежным, но страстным. Девушка стонала тихо, прижимаясь ко мне сильнее, впиваясь пальцами в плечи.

— Ты такая… — я не находил слов. — Невероятная, отчего я схожу с ума. От тебя схожу с ума.

Я двигался в ней, чувствуя, как ее мышцы сжимаются вокруг меня. Вода плескалась в такт нашим движениям. Стоны Виолетты становились громче, прерывистее. Я чувствовал, как она приближается к оргазму, и это было самое острое ощущение, не мое удовольствие, а ее.

— Гриша… я… — она задрожала всем телом.

Я ускорился чуть сильнее, глубже. Виола кончила первой с долгим стоном, впиваясь ногтями мне в спину. Я не выдержал сам, начал кончать через несколько секунд, прижимая ее к себе так крепко, будто боялся, что она растворится в воде.

Мы долго не разнимали объятий. Просто держали друг друга, пока вода тихо качала нас. Капли блестели на ее ресницах. Я убрал мокрую прядь с ее лица.

— Малышка… — голос у меня был хриплый, но твердый. — Я люблю тебя.

Она замерла. Глаза широко раскрылись. Я видел в них удивление, нежность, что-то очень глубокое… но она не ответила словами.

Вместо этого обхватила мое лицо ладонями и поцеловала. Долго. Глубоко. Нежно. В этом поцелуе было все: и благодарность, и страх, и то самое чувство, которое она пока не решалась назвать вслух.

Я понял. И улыбнулся в ее губы.

— Не обязательно сейчас, — прошептал. — Просто знай. Я люблю тебя.

Виола снова поцеловала меня, уже крепче, отчаяннее. Мы еще долго плавали среди кувшинок, обнимались, целовались под полной луной.

А я думал только об одном: пусть она не сказала это вслух. Главное, что она здесь. Со мной. В моей реке. В моей жизни.

И я очень хочу, чтобы она в ней осталась навсегда.

Глава 17 Виолетта

— Виолетта, ты гений! — голос шефа в трубке звенел от восторга. — Материал взорвал все площадки. «Эко-Петушки» уже в топ-3 трендов по натуральным продуктам. Заказы растут в геометрической прогрессии. Клиент в полном восторге. И самое главное — у нас для тебя новое предложение.

Я стояла посреди комнаты у бабы Тони и молчала. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

— Новый проект. Пять звезд. Таиланд. Месяц на полном пансионе в отеле «Paradise Bay». Раскручивать его с нуля. Если все пройдет отлично, а я знаю, что пройдет, то ты становишься партнером. Возглавляешь новое направление по премиум-туризму. Это не просто повышение, Виола. Это твой уровень. Тот, к которому ты шла все эти годы.

Я сглотнула.

— Когда нужно вылетать?

— Через четыре дня. Билеты уже на твое имя. Договор подготовлен.

Четыре дня!

Я отключилась и села прямо на пол. Телефон выскользнул из рук.

Вот оно. То самое, о чем я мечтала последние семь лет. Карьера. Деньги. Статус. Возможность наконец-то доказать всем и себе в первую очередь, что я не просто «креативщица с яркими идеями», а человек, который может строить большие проекты.

А на кону стояла любовь. На кону стоял Григорий.

Закрыла глаза, и передо мной сразу встало его лицо, то, как он смотрел на меня сегодня утром, когда я проснулась у него на груди. Спокойное, теплое, такое родное. Руки, которые умеют и топор держать, и меня носить, и доводить до такого удовольствия, что я забываю, как меня зовут.

Как я могу ему сказать?

Я не сказала. Ни слова.

Весь день я ходила по деревне как в тумане. Улыбалась бабе Тоне, помогала ей с огородом, снимала последние кадры для «Эко-Петушков». А внутри все кричало.

Ты же к этому шла, Вольская. Семь лет терпела, улыбалась, доказывала. И вот — на серебряном блюдечке. Партнерство. Таиланд. Будущее.

А потом вспоминала, как Григорий вчера вечером учил меня правильно укладывать дрова в бане. Как Маргарита ревниво крякала, когда я чесала ей шею. Как мы ночью плавали среди кувшинок, и он сказал мне «я люблю тебя», а я смогла только поцеловать его в ответ, потому что слова застряли в горле.

«А если это просто страсть? — шептал