Марк, — подплывает ко мне, распахнув рубашку. — Бери свой трофей, что выиграл вчера.

В ярости голодного зверя въедаюсь в полуоткрытые губы, сгребая хрупкую и самонадеянную жертву в тесные объятия. Не сопротивляется, подчинившись моему желанию, и обвивает шею слабыми руками. Сколько ночей мне снились эти сладкие губы и в скольких любовницах я искал эти тихие и приглушенные стоны. Я был одержим невинной незнакомкой, и есть надежда, что сегодня мое безумие потухнет, когда получу желаемое.

Глава 14.

Я устала быть кем-то другим, прятаться под маской скромницы и доказывать себе и остальным, что я приличная и честолюбивая девушка. Это не так, и родственники Вовы правы в ядовитых и грубых оскорблениях. Я шлюха, а если бы не была ею, то сейчас от поцелуев Марка так сладко не тянуло внизу живота.

Увлекает в спальню, торопливо стягивая халат, в который через секунду укутывает меня, решительно отпрянув. Затем пятится и закрывает перед моим удивленным лицом дверь.

— Эй, — сипло и недоуменно отзываюсь и тяну ручку, но раздается щелчок.

— Ты не в себе, — глухо отвечает Марк.

— Что?

— Не надо назло родственников со мной… — Марк шумно и хрипло выдыхает, — потом полетят в меня претензии, что я тобой воспользовался.

— Эй! — я зло дергаю ручку. — Что это еще за игры?!

— Если я тебя спящую не отымел, то и сейчас не буду.

— Я тебя не понимаю! — бью кулаком по двери. — Открывай и иди сюда! Ты ведь этого хотел!

— Охладись, Ди, — рычит Марк за дверью, — душ холодный прими! Я повторяю, ты не в себе. Ты обижена, оскорблена и возмущена, но я не буду в отместку твоим родственникам с тобой шалить. Я лучше в кулак спущу. Ты меня используешь.

И, в общем-то, он прав в том, что я не в себе: я с криками бью и пинаю дверь, будто это она мне писала оскорбительные сообщения с проклятиями и злыми смайликами.

— Я тут, если что, сижу. Прямо за дверью и мысленно с тобой, — вздыхает Марк.

— Открой, сволочь! И трахни меня! Ты заварил эту кашу! — тарабаню в дверь в отчаянии. — Еще два года назад!

— Заманчивое предложение, Ди, но я воздержусь, — сердито хмыкает с привычной ему надменностью.

— Ненавижу тебя! Что ты творишь?! Похитил, чуть на камеру не отымел, а теперь в джентльмена играешь?!

Срываю с себя халат, в ярости топчу его, а потом и вовсе прыгаю на нем с истеричными воплями. С треском ногтями рву чулки, которыми хотела порадовать Вову, и сползаю по двери на холодный пол. Без слез, лишь с сиплыми и судорожными вдохами и выдохами.

— Ты так его любила?

— Я не знаю, — обнимаю колени и, слабо ударившись затылком о дверь, закрываю глаза, — не знаю… Господи, Марк, тебе-то какое дело? Ты меня сюда не для разговора по душам приволок, а для потрахушек! Так вот! Я готова! Куда угодно присунь!

— В этом нет страсти, только злоба и агрессия, — недовольно цыкает, — поэтому давай поговорим. Например, кошки или собаки?

— Кошки, — вытягиваю ноги в разорванных чулках. — Собак я тоже люблю, но я слишком ленивая. Пса же выгуливать надо, а я себя иной раз не могу заставить выйти на улицу. И что в итоге? Несчастный пёсель, виноватая и печальная хозяйка и желание сдохнуть.

— Хочешь, прогуляемся?

— Ты меня типа за собаку тут держишь?

— Просто предложил. Тебе надо отвлечься.

— Нет.

— Понял. Тогда сидим и ведем вежливую беседу, — скучающе отзывается Марк. — О кошках и собаках и о том, что ты зря так убиваешься по Вове. Представим, что ты вышла за него замуж, и ты думаешь, что он бы не проявил свою гнильцу через время?

— Да в жопу твоего Вову, — цежу сквозь зубы. — Не должна была я тебя останавливать. Он бы был мертв, а ты в тюрьме.

— А ты? — Марк смеется, и я сжимаю кулаки.

— А я в психушке, — слабо бью кулаками по полу. — Вот и сказочке конец.

— Мне нравится эта история своей трагичностью и отчаяньем. Думаю, что и остальные тоже бы заценили такой финал. О том, что тебя на видео кто-то обжимал, забудут уже через пару недель, а тут… — Марк восхищенно выдыхает, — годами бы обсасывали и перешептывались. Даже немного Шекспиром веет и его фатализмом.

Я ползу на четвереньках к комоду. Обычно мне помогает успокоиться и привести мысли в порядок сортировка и раскладывание вещей.

Выдвигаю нижний ящик, а там наручники, пачки презервативов, кляп и невскрытые бутыльки со смазкой. Разогревающая, охлаждающая, анальная, оральная с различными вкусами: банановая, клубничная и ментоловая.

— А зачем нужна оральная смазка? — я верчу в пальцах черный тюбик с картинкой яркой клубники.

— Для вкуса и чтобы мягче входило, — глухо отвечает Марк.

— Ты какой-то маньяк, — отковыриваю пленочку и вскрываю тюбик. — Как тебе не стыдно? У нормальных людей если и есть смазка, то одна, и то обычно вагинальная.

— Обычная вагинальная мне без надобности, — сердито шипит Марк, — а вот со всякими эффектами…

— Эффектами, — недовольно передразниваю его.

Выдавливаю крошечную прозрачную капельку на подушечку пальца и с сомнением принюхиваюсь. Пахнет приятно и действительно клубникой. Пробую на вкус и задумчиво причмокиваю. Сладенько, и отдает если не прямо свежими ягодами, то точно вареньем. Откладываю и приступаю к дегустации банановой, которая меня тоже удивляет ненавязчивым фруктовым вкусом.

— Извращенец, — откладываю “бананчик” к “клубничке” и вскрываю ментоловый лубрикант, от которого я фыркаю и кривлю губы.

Похож на зубную пасту, но помягче, и язык от него неприятно покалывает. Бросаю в ящик и тянусь загребущей ручонкой к тюбику с кубиками шоколада на этикетке.

— Ммм, — принюхиваюсь к открытому колпачку, который пахнет молочным шоколадом. — Неплохо.

До чего дошел прогресс. Прозрачная вязкая жидкость ничем не уступает по вкусу плитке шоколада, и это удивительно. Поднимаю взгляд, а передо мной стоит Марк во всей своей красе со вздыбленным членом. Черными глазами смотрит на меня и молчит.

Протягивает руку, и, беспомощно моргнув, вручаю ему тюбик со смазкой. Может, он тоже хочет попробовать, но