труб. Со своей стороны, они уже назначили мне встречу с Марией Игоревной Щербак, которую будет сопровождать её брат, поручик Александр Щербак, мой бывший боевой соратник.

С одной стороны, мне было совестно втягивать невинную девушку в эти шпионские игры, да и пугать её своим изуродованным лицом совсем не хотелось. С другой — встреча с Щербаком была для меня бесценна. Нам был нужен резервный канал связи, который не зависел бы от капризов французских дипломатов. У меня уже была набросана схема, но связь раз в месяц — это никуда не годится. Нужно было требовать регулярных сеансов, чтобы я мог отстучать важное послание, не привязываясь к фазе луны. Кто знает, может, Итиро скоро решит запереть меня в клетке, чтобы морда моя более не показывалась за пределами мастерской? Не думаю, что этот хитрый японец не понимает, чем грозит ему моя дружба с французами. Будь он дураком, он бы не стал ведущим инженером секретной мастерской.

Глава 30

Как оказалось, пока мы с французами вели переговоры, японские власти уже сбились с ног, разыскивая, где я запропастился. Едва чернила на бумагах успели высохнуть, как в залу влетел вестовой с докладом: через десять минут прибудут высокие гости.

Пришлось спешно сворачиваться и, даже не дождавшись горячего, следовать в местное жандармское управление. Там нас встретили без лишних слов: препроводили в убогую каморку, где имелись лишь грубый стол да пара стульев. Дознаватель, что мучил меня прежде, так и не показался. Сидел я, ждал, пока дверь не отворилась и в комнату не ввалилась целая толпа японских господ. Впрочем, они меня прекрасно знали: кинулись обнимать, трясти руку, хлопать по плечам — словно блудного сына встречали.

Из их многоголосого гомона я уяснил лишь одно: передо мной спасённые участники сегодняшнего празднества. Самый что ни на есть цвет местной элиты: государственные мужи, фабриканты да партийные заправилы. Лиц их я не запоминал, да и желания особого не имел — вся эта суета была мне чужда. Шумиха улеглась, едва в дверях показался офицер жандармерии, вежливо попросивший всех проследовать наружу.

Людская волна подхватила меня, словно щепку, и вынесла на воздух. Никогда прежде не доводилось мне видеть столько моторных экипажей в одном месте. Да и местные обыватели, сдаётся, таращились на них с тем же изумлением. Возле обшарпанного околоточного управления выстроилась вереница не менее чем из дюжины самоходов. Большей частью — французской или немецкой работы, но попадались и причудливые поделки местных мастеров от никому не ведомых кустарных артелей.

— Приветствую вас, господин казак, — с лёгкой усмешкой произнёс Ямада, дожидавшийся меня в автомобиле. Он не стал выходить к толпе, предпочитая остаться в тени. Однако усадили меня именно к нему. Экипаж его отличался закрытым кузовом, надёжно укрывавшим пассажиров от палящего солнца.

— И отчего же моя скромная персона удостоена такой чести? — я кивнул в сторону остального кортежа, где всё ещё галдели высокие господа.

Старик лишь тихо рассмеялся и отмахнулся, словно я задал совсем уж праздный вопрос. Ответ был очевиден: если я и не предотвратил, то как минимум значительно уменьшил последствия покушения.

— «Драконы», о которых я говорил, во все горло кричат, что не причастны, — наконец произнёс Ямада, перейдя на чистый русский, как только мы покинули город и направились в сторону нашей чертёжной мастерской. Видимо, старик считал нашу базу самым безопасным местом, ведь там расквартирована почти рота солдат и в достатке противошагоходных труб.

— Заказчики — вещь очевидная, а вот кто организатор? — задал я риторический вопрос, на что старик лишь хмыкнул, глядя на проплывающие мимо поля.

— Моих соратников больше интересует иное. Откуда у нападавших оружие, техника, да и артиллерия? И, прошу заметить, изрядный запас снарядов. А ведь орудие у них было отнюдь не залежалым, — уточнил он, словно я знал ответ на этот вопрос.

Впрочем, я лишь пожал плечами, делая вид, что размышляю над его словами.

— Китай, — выпалил я, недолго думая, а затем принялся разматывать нить своих догадок. — Ныне в Поднебесной смута, а у местного правительства — счёт к Японии, на который вы отвечать не спешите. Решили показать зубы: устранят одну партию, и вторая в миг станет покладистее. Оружие перевезли тайком; винтовки, патроны — из числа трофеев, взятых с поля боя. Пушка и заряды — из того же источника. Если сверите клейма на затворах, поймёте: железо это сгинуло в ходе зимней кампании, когда наши полки пошли в наступление под Инкоу.

— А с техникой как быть? — скептически отозвался Ямада, однако блокнот достал и стал быстро записывать.

— Те машины — чистой воды кустарщина. Угнали с парков захваченного имущества за несколько часов до заварухи, подправили на скорую руку — и в бой. Знали, что красть, потому и снаряды везли с собой, зарядили прямо на позициях, — я пожал плечами. — Кстати, господин Итиро уже занимается вопросом трофеев.

— Верно, он уже доложил, — Ямада улыбнулся. — Я прослежу, чтобы этот хитрец не ободрал вас до нитки, но, учитывая объёмы, полагаю, на тысячу иен вы можете смело рассчитывать. Могу посоветовать надёжный банк или помочь присмотреть загородную усадьбу. Я хоть и в отставке, но связи остались. Впрочем, неважно. Главное, что у меня осталось много друзей, и вы, господин казак, один из них. Сын мне поведал о многом: как вы готовились к обороне, как вывели его из-под огня, и как столь мастерски расправились с артиллерией неприятеля, а после сожгли те два шагохода.

— Артиллерию поразил не я, а расчёт орудия, что прибыл на праздник, — я внезапно спохватился, вспомнив про бинокль, и рефлекторно похлопал себя по карманам. — Вот чёрт! Осталось всё добро в участке. Окаянные околоточные, не иначе как прибрали к рукам!

— Не беспокойтесь, ваши пожитки привезут вам прямо к дому, — успокоил меня старик, даже не глядя в мою сторону. Он смотрел в окно, наблюдая за мелькающими деревьями. Кортеж наш шёл ходко, разъехавшись по сторонам, и теперь нас сопровождала лишь пара машин: одна с открытым верхом, ехавшая впереди, где помимо шофёра сидело трое военных в фуражках с серьёзным видом, да ещё одна — позади, по рокоту мотора слышно было. Нас словно под конвоем везли.

У меня вертелось на языке ещё немало вопросов к бывшему политику, но старик демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я вздохнул и, позволив себе слабость, откинулся