Открываю рот, чтобы возмутиться, как вдруг незнакомец вздыхает и… снимает с себя камзол, оставшись в белой рубашке с расстёгнутым воротом. Глаз почему-то цепляется за завитки чёрных волос, мелькнувшие на его груди, но всё тут же поглощает паника.

Неужели…

Он в один шаг преодолевает расстояние между нами и, не дав мне ничего сообразить… накидывает свой камзол на мои обнажённые плечи. Властным движением стягивает его на моей груди так, чтобы я оказалась полностью укутанной.

— Не знаю, что у вас за разминка такая, — хмыкает он, — но в другой раз советую подумать прежде, чем лезть на дерево в таком виде. Если бы не я, вы бы покалечились.

— С-спасибо… — выдавливаю я, ошарашенная такой внезапной заботой. Заворачиваюсь плотнее в его камзол, окунаюсь в аромат дыма и кофе и вдруг осознаю, что и впрямь замёрзла. Покрываюсь гусиной кожей и трясусь — правда, наверное, больше от пережитого, чем от прохлады.

Он коротко кивает, принимая мою благодарность, и вдруг говорит:

— Седрик Драгган.

— Что? — удивляюсь я неожиданному переходу и тут же понимаю, что к чему.

— Джиневра Найт, — представляюсь в ответ и отточенным на уроках этикета движением протягиваю руку. Камзол чуть не падает с плеч, но я вовремя подхватываю его.

Ладонь тонет в твёрдом уверенном пожатии, от которого поток мурашек только усиливается.

Хмурюсь. Да что это со мной?! Веду себя, как растерявшаяся девчонка!

— Очень рад знакомству… Джиневра, — протягивает он, и от меня не укрывается многозначительная пауза перед моим именем.

Уголок его губ вздрагивает, словно он едва сдерживает усмешку. Но от того, что он говорит дальше, все мои панические мысли вспыхивают с утроенной силой!

— И как же вы собираетесь отблагодарить меня за свое спасение?

Глава 18

Эван

— Вы поняли вашу задачу? — сухо спрашиваю я.

Стоящий передо мной мужчина кивает. Вороньи перья на его чёрной широкополой шляпе качаются в такт.

Я морщусь, даже не стараясь скрывать этого. На фоне моей изысканно обставленной гостиной этот тип в пыльном и грязном тёмном плаще смотрится инородно и дико. Как обгорелый пень на розовой клумбе.

Который, к тому же, нестерпимо воняет козлятиной! Мерзость.

Но приходится его терпеть. Это Скардо, предводитель группы “Волчий рык” — самой лучшей банды чёрных авантюристов, которую я нашёл.

Чёрных — потому что они берутся за любую работу. И когда говорят “любую”, то имеется в виду в том числе и самую грязную.

— Ничего сложного, — басит он, трясёт портретом Джины и со смачным звуком вытирает нос ладонью. Меня мутит от увиденного, но я держусь, — найти девчонку и притащить её сюда. Живой!

— И невредимой! — торопливо добавляю я, досадуя на то, что этому чучелу приходится растолковывать элементарные вещи, — Это важно! Джина должна предстать перед правником в полном порядке. Когда она сделает то, что мне нужно, я могу отдать её вам, мне плевать.

Скард понимающе гыгыкает и сально облизывается. Я с презрением гляжу на него. С каким же отребьем мне приходится якшаться!

А всё из-за Джины. Именно поэтому я ей всё припомню.

— Есть ещё какие-то сведения? — осведомляется головорез.

— Только то, что она укатила на юго-запад, — раздражённо бросаю я, вспомнив неудачную погоню за Джиной, — я говорил с кучерами, и никто из них не смог сказать ничего больше! Как будто бы сговорились!

Хотя почему “как будто бы”? Я уверен, что так и было! От этой мысли на душе становится ещё поганее, а руки сами собой сжимаются в кулаки.

Джина, ты мне сполна ответишь за все мои унижения!

— Ну, хотя бы что-то, — дёргает плечом Скардо, и меня едва не выворачивает наизнанку от вони козлятины, — в том направлении не так много поселений, где она могла бы укрыться. Можете не сомневаться, обшарим каждое! Ещё никому не удавалось скрыться от “Волчьего рыка”!

Благодарю его, вручаю предоплату — семнадцать золотых — и выпроваживаю прочь.

Спешно зову служанку, чтобы немедленно тут всё вымыла с щелочью и проветрила. Не могу находиться тут подольше!

* * *

Проходит два дня. Наступает третий — самый ответственный. Именно сегодня явится господин Гурдок — один из лучших правников нашего города. Именно он назначен ответственным за приданое Джины. Именно ему я и должен её предъявить, чтобы он начал оформление передачи земель.

К назначенному часу я уже киплю от бешенства. Красная пелена застилает глаза.

Всё из-за Розамунды!

Это безмозглая кукла, которая должна сегодня сыграть Джину, будто бы нарочно делает всё с утра так, чтобы выбесить меня до невозможности.

Она слишком долго одевается. Слишком долго примеряет белокурый парик. Слишком долго — практически по капле — пьёт зелье оборота, демонстративно морщась.

Невыносимо долго красится и корчит перед зеркалом лицо, чтобы добиться хотя бы издалека похожей на Джину мимики.

Однако когда я ору на неё, чтобы она поторопилась, получаю в ответ злобное:

— Скажи спасибо, что я вообще согласилась на роль этой сушёной воблы в обмороке!

Особенно Розамунда жалуется на то, что ей приходится почти полностью утянуть пышную грудь ради сходства с Джиной. В этом ей помогают служанки, а до меня доходит только озлобленное шипение.

Но наконец дело сделано. Розамунда сидит на диване, в парике, макияже, чинно сложив руки на коленях и деланно улыбается.

Придирчиво осматриваю её. Что ж, вполне сойдёт за Джину.

Однако я даже не подозреваю, что это далеко не конец представления.

Когда заявляется господин Гурдок, начинается вторая часть спектакля.

И к его финалу я уже почти готов прибить Розамунду!

Она то и дело забывает то, что надо сказать по нашему сценарию. Корчит из себя полную идиотку, когда господин Гурдок задаёт простейшие вопросы, вроде места рождения и имен родителей. А в какой-то момент и вовсе забывает откликнуться на имя Джины, непонимающе хлопая ресницами!

Что это за цирк?!

Я в отчаянии беру инициативу в свои руки. Грубо хватаю Розамунду за локоть и выволакиваю её прочь со словами:

— Простите, господин Гурдок, кажется, моей супруге нездоровится. Сейчас я дам ей выпить лекарство, и она вновь будет готова к беседе.

— Хорошо… — недоумённо кивает правник, и я выталкиваю Рози за дверь. Затаскиваю в первый попавшийся угол.

— Что это за цирк? — шиплю я ей в лицо, — Мы же всё проговаривали и репетировали!

— Это тебе за то, что заставляешь меня пройти через такие унижения! — яростно шепчет Розамунда в ответ, — Когда я согласилась выйти за тебя, то не подумала даже, что мне придётся отыгрывать эту бледную мышь! Да ты даже не представляешь, через что