Надо покрасить волосы. Они у меня длинные и светлые, слишком приметные. И скрутить их как-нибудь так, чтобы я совсем стала на себя не похожа! Чтобы у Эвана, если он вдруг сунется в Дорк, и мысли не возникло, что я — это я.

Окрылённая этой идеей, я тут же оставляю таз с вареньем в сторону, чтобы остывал, и принимаюсь бегать по кухне, распахивая шкафы.

По-любому что-то должно быть!

Идеально было бы найти скорлупу грецких орехов. В самом лучшем случае — зелёных. Отвар из неё придаст волосам тёмно-коричневый цвет. Заплету их в косу, и Эван на меня даже не посмотрит.

Но скорлупы, конечно же, не находится. Но я не унываю и продолжаю искать дальше.

— Смотри, что у меня есть! — внезапно торжественно провозглашает Тиб, и в кухню рывками вползает большая старая миска, чьи бортики покрыты многочисленными сколами.

За миской крадётся кот-Тиб, подталкивая её носом.

В миске я вижу какой-то серый порошок горкой и с сомнением спрашиваю:

— Это что ещё такое?

— Ты чего? — обижается домовой, — Не узнаешь, что ли? Это ж зола! Тьфу, а ещё хозяйка!

— И зачем она мне?

Тиб останавливается и поднимает морду.

— Я слышал, что золой тоже волосы красят, — с важным видом докладывает он, — вот, решил тебе помочь немного. Слышал, что она хорошо волосы затемняет.

— Золой? — удивляюсь я и тут же настораживаюсь, — А ты откуда знаешь, что я хочу покрасить волосы?

Тиб закатывает глаза и фыркает:

— А кто только что по кухне бегал и бормотал: “Так, мука для покраски волос не годится, сахар тоже, чего бы ещё найти!”?

М-да. Плохо у меня получается секретничать.

Тиб демонстративно и с явным усилием подталкивает носом миску с золой ко мне. Я склоняюсь над ней.

Хмурюсь. Вытаскиваю из середины кучи большой гнутый гвоздь. Потом ещё и ещё.

Демонстрирую их Тибу и выразительно перевожу взгляд на миску.

При ближайшем рассмотрении становится видно, что кучка золы на деле просто-таки щетинится гвоздями всех размеров и разных стадий погнутости.

Кот отводит глаза и тут же делает вид, что вообще не при делах.

— Это исчезнувшие хозяева что-то жгли? — интересуюсь я, подняв бровь, — Интересно, что?

Воображение тут же рисует кучу поленьев, густо истыканных гвоздями.

— Я за ними не следил, — мрачно буркает кот, — просто помочь тебе хотел.

— Ладно-ладно, — примиряющим тоном говорю я, — за это большое тебе спасибо. Ты молодец!

Морда кота слегка смягчается, и он, пробурчав что-то себе под нос, степенно удаляется из кухни.

Я выпрямляюсь и кидаю взгляд в окно. В этот момент солнечные лучи падают на дерево, растущее напротив него. Что-то в этом дереве кажется мне знакомым, и сердце сжимается от радостного предвкушения.

Похоже, я нашла для волос что-то получше

Глава 16

— Ты чего так обрадовалась? — с подозрением спрашивает Тиб и на всякий случай вытягивает шею, чтобы выглянуть в окно.

Я машу руками:

— Это же дуб! Понимаешь, дуб!

— Ну, дуб, — ворчливо протягивает домовой, — подумаешь…

— Нет, не подумаешь! — нетерпеливо прерываю я его, — Из дуба можно сделать отличную краску для волос! А если туда ещё и немного золы добавить, уверена, краска получится, что надо.

— И из чего ты собралась делать краску? — скептически осведомляется Тиб, — Из желудей, что ли? Ну, так сейчас не сезон, хотя в траве можешь поискать. Глядишь, завалялись какие-нибудь старые.

— Нет-нет-нет, — мотаю головой, — мне нужна кора! Но дуб старый, вон какой высокий и толстый, а для краски нужна кора молодых дубков. Но мне подойдут сухие ветки. Их должно быть много наверху, надо только залезть и собрать.

Кот с сомнением смотрит на меня.

— Я на дуб не полезу! — вдруг говорит он и ощетинивается, — Даже не проси.

— Я и не собиралась, — удивляюсь я, — всё равно бы у тебя не вышло набрать веток. Всё, что мне нужно — какая-нибудь лестница.

Мне кажется, что Тиб скептически закатывает глаза. Однако кот быстро отворачивается.

Лестница находится… под лестницей на второй этаж. Причём, не абы где, а надёжно спрятанная в отсеке в стене, любовно прикрытая фальшивой панелью. Если бы не Тиб, никогда бы не догадалась.

Кот бродит за мной всё время, пока я её ищу. Сначала я не понимаю, что ему вообще нужно, потому что он упорно бормочет себе под нос что-то невнятное. Оживляется только тогда, когда мы проходим мимо лестницы.

С победным мявом он кидается в тёмный закуток под ней и царапает стену. Та дребезжит, и я понимаю, что за ней что-то есть.

Отодвинув панель стены, которая поддается неожиданно легко, действительно обнаруживаю старую стремянку, тщательно запихнутую в углубление в стене.

— К чему такие сложности? — удивляюсь я, кое-как вытащив лестницу, — Можно подумать, она из золота.

— Понятия не имею, — откликается домовой, — но она её всё время сюда убирала. Может, не хотела, чтобы другие её трогали. Я всё пытался вспомнить, где она была, и вот, пожалуйста.

Странно. Ну ладно…

Мы вытаскиваем лестницу, которая оказывается внезапно тяжёлой, из особняка. Точнее, вытаскиваю я. Тиб просто делает вид, вприпрыжку семеня рядом и для вида иногда касаясь лапой нижней ступеньки.

Когда мы добираемся до дуба, Тиб, видимо, испугавшись, что я его сейчас всё-таки запрягу его лезть на дуб, шмыгает обратно в дом. По дороге роняет: “Если понадоблюсь, не зови, буду отдыхать!”

Надо же, неужели так умаялся? Ну и ничего, справлюсь и без такого ленивого помощника.

Я приставляю лестницу к бугристому стволу, делаю шаг назад. Скептически осматриваю получившуюся композицию, красноватую в лучах заходящего солнца.

Серая от времени лестница выглядит ненадёжно. Кажется, что она рассыплется в пыль, стоит только поставить ногу на нижнюю ступеньку. Но других вариантов у меня нет, а волосы красить надо.

На всякий случай обхожу дуб по кругу, раздвигая высокую траву. Часто сухие ветки можно набрать и на земле, может, и мне повезет?

Не повезло. Лезть придётся.

Внезапно налетает порыв ветра, и юбка от платья взлетает вверх. Запутывается в ногах. Пытаюсь распутаться, но ветер только усиливается, и я понимаю, что с таким нарядом далеко я не залезу…

Ладно. Погода сегодня, вроде, тёплая, народу в округе… бросаю взгляд по сторонам… нет. Да и кому тут быть, если Гленмур стоит на отшибе, а до Дорка надо идти?

Значит, решено.

Чуть поколебавшись, распускаю завязки на платье, скидываю его с себя. Остаюсь только в плотном лифе-корсете, панталонах до колена и рабочих туфлях без каблуков. Ёжусь от порывов ветра, но странным образом чувствую себя