я, пихая локтем в бок Тоду, чтобы тот тоже согласно кивнул. Подхватив все еще страдающую Ханну под руки, мы торопливо дернули в сторону лестницы.

—Ну ты даешь, Ханна! — шумно выдохнула я, когда мы остались одни, — Такое представление устроила!

— А то! — горделиво ответила кошка, запрокинув голову, — И только попробуйте сказать, что я не заслужила валерьянку!

— Заслужила, — улыбаюсь я, запуская руку ей под пальто и почесав шейку, — Еще как заслужила!

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Коридоры здесь были похожи на лабиринт. Мы сворачивали то направо, то налево, ориентируясь только по номерам палат и собственной интуиции.

Наконец в одном из боковых ответвлений, где располагались одноместные и явно более комфортные палаты, мы увидели нужную дверь. А перед ней — охранника.

Это был здоровенный детина с бычьей шеей и лицом, не обезображенным интеллектом. Он был одет в простую кожаную куртку поверх рубахи, у пояса висит дубинка. Он прислонился к стене и лениво ковырял в зубах щепкой. Завидев нас, он выпрямился и преградил путь своей массивной тушей.

— Стоять! — рявкнул он, едва мы приблизились. Голос у него был грубый, а сам детина разглядывал нас с нескрываемым подозрением. — Куда прете? Сюда нельзя!

Я мысленно застонала. Опять двадцать пять!

— Но мы лекари, — снова завёл свою шарманку Тода, уже увереннее демонстрируя лицензию. — Нас прислал сам Архилекарь Морган для осмотра пациента!

Охранник лениво покосился на бумагу, потом — а нас.

— Мне плевать, кто вы такие! — прорычал он. — Приказ главного лекаря лечебницы — никого не пущать. Вообще никого. Так что разворачивайтесь и валите отсюда, пока целы!

Ну вот, приехали. Я почувствовала, как внутри снова закипает злость и бессилие. Этот мужлан явно не из тех, с кем можно договориться или кого можно запугать лицензией. Нужно что-то придумать, и быстро!

Я незаметно толкнула Ханну локтем и одними губами прошептала:

— Ханна, похоже нам снова без тебя не обойтись. Давай снова, как ты умеешь! Пожалуйста.

Ханна из-под шляпы бросила на меня взгляд, полный вселенской скорби.

— Опять унизительные задания? И что я получу взамен?

— Еще один флакончик валерьянки, — пожала я плечами, — Но не сегодня, а то тебе плохо будет. А завтра!.

Кошка скорчила страдальческую физиономию.

— Одну валерьянку в день? Да это грабеж! — прошипела она так тихо, что услышала только я, — И чего я только с вами связалась?

Однако, кряхтя и охая, как настоящая старушка, она все же развернулась и заковыляла прочь по коридору. Мы с Тодой замерли в ожидании.

Через пару секунд из дальнего конца коридора донесся жуткий грохот, звон разбитого стекла и возмущенный кошачий вопль, который, впрочем, вполне мог сойти за крик боли или ужаса.

— Помогите, люди добрые! Вот бы здесь был кто-то большой и сильный!

— Какого черта?! — рявкнул охранник. Он с сомнением смотрел то на нас, то в конец коридора, откуда доносится шум. — Стойте здесь! — бросил он нам и, чертыхаясь, тяжелой трусцой кинулся выяснять, что случилось.

— Бегом! — шепотом скомандовала я Тоде, и мы пулей залетели в палату Арнольфа, прикрыв за собой дверь.

Комната была небольшая, но чистая. Кровать с относительно белым бельем, тумбочка, стул. В углу курилась какая-то трава, распространяя терпкий аромат, видимо, для очистки воздуха.

На кровати лежал мужчина средних лет. Лицо у него было осунувшимся, землистого цвета, под глазами темные круги. Он был неподвижен, глаза закрыты, дышал мелко и поверхностно. Пот блестел на лбу.

Выглядел Арнольф очень плохо. То ли спал тяжелым сном, то ли был без сознания. Сердце сжалось от жалости. Я должна его осмотреть хотя бы для того, чтобы понять, как ему можно помочь!

Причем, сделать это надо как можно быстрее! Пока охранник не вернулся!

Я сделала шаг к кровати, протянула руку, чтобы нащупать пульс на сонной артерии…

И в этот самый момент за нашими спинами раздался резкий возмущенный мужской голос:

— А вы что здесь забыли?! Вам сюда нельзя!

Вот только голос этот принадлежал кому угодно, но не охраннику и даже не господину Моргану!

Глава 14

Я резко обернулась, сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в район желудка.

Попались! Причем, кажется, по-крупному.

Перед нами стоял мужчина лет пятидесяти, невысокий, но крепко сбитый, с заметным брюшком, которое гордо выпирало из-под идеально чистого, серого халата, отделанного по вороту и рукавам тонкой серебряной вышивкой. Лысеющая макушка блестела даже в тусклом свете палаты, а редкие седые волосы по бокам были аккуратно зачесаны назад.

Маленькие глазки-буравчики за толстыми стеклами очков в тонкой металлической оправе гневно сверлили нас насквозь. Губы были плотно сжаты в ниточку, а вся его поза выражала крайнее неудовольствие. От него веяло авторитетом, педантичностью и легким запахом сушеных трав

— Я повторяю вопрос: что вы здесь делаете? — проскрипел он, и голос его, хоть и негромкий, был пропитан таким ледяным раздражением, что у меня мурашки по спине побежали.

Тода инстинктивно шагнул вперед, снова вытаскивая свою новенькую лицензию, которая уже начинала выглядеть какой-то потрепанной от частого предъявления.

— Господин… э-э… мы… вернее, я, — залепетал он, — лекарь Тода, помощник Архилекаря Моргана. Мы пришли осмотреть пациента, господина Арнольфа. У меня есть разрешение…

Мужчина в очках даже не взглянул на протянутую бумагу. Он смерил Тоду ледяным взглядом, от которого тот съежился, как провинившийся щенок.

— Я — магистр Альберт фон Кесслер, главный лекарь этой богоугодной лечебницы, — произнес он сухим, скрипучим голосом, в котором не было и намека на любезность. — И я уже имел неудовольствие сообщить господину Моргану, что категорически против любых осмотров пациента Арнольфа посторонними лицами! Кем бы они ни были и чьими бы помощниками ни являлись!

Он сделал шаг вперед, заставив нас попятиться обратно к двери.

— Пока господин Арнольф находится в стенах моей лечебницы, его лечение — исключительно моя прерогатива и моих лекарей! Его состояние крайне тяжелое, и я лично наблюдаю за ним ежечасно! — он постучал костлявым пальцем себе по груди. — А потому, юноша, забирайте свою… подружку, — он смерил меня презрительным взглядом, от которого у меня внутри все закипело, — и немедленно покиньте это помещение! Иначе я буду вынужден позвать стражу лечебницы, которая вышвырнет вас отсюда силой!

Ну и тип! Помпезность и спесь так и перли