Утром как уже говорилось еле поднялся с кровати и поехал в институт не выспавшийся, с тяжелой головой для того, чтобы в итоге продремать всю первую пару.

Алену я увидел перед самым началом второй пары. Мы поздоровались друг с другом кивком головы и на этом наше общение пока ограничилось.

В начале большой перемены я все таки подошел к ней и предложил:

— Ален, пошли сходим в кафешку, пообедаем.

Она молча согласно кивнула головой.

На улице я спросил ее:

— Не получала никаких сведений о мисс Потоцкой? Как она там сейчас интересно? На занятия она сегодня как видишь не пришла. Эх, а я с ней хотел сегодня о свидании договориться. Не получилось. Облом!

— Еще получится, не переживай уж так сильно,-ответила мне Алена,- Вероника похоже не ровно дышит к тебе. А сведений о ней я никаких не имею. Возможно, что сегодня вечером соберусь позвонить ей и тогда быть может узнаю по подробнее, что там и как. Главные сведения это то, что она осталась жива. Все остальное по сравнению с этим так, мелочи.

В кафе, когда мы уже сидели за столом Алена кивнула в сторону находившейся по соседству кампании школьников, лет так тринадцати- четырнадцати, угощавшихся соком и мороженным.

— Видал оболтусов? Наверняка уроки прогуливают.

— Ну осталось тебе как будущему педагогу, подойти к ним и сделать строгое отеческое, вернее материнское внушение!

— Зря смеешься. Начинается все с прогулов, а заканчивается попаданием в разного рода неформальные, деструктивные группировки. Разные там хиппи, панки, готы, эмо и так далее.

Услышав это я чуть было не поперхнулся.

— Что? Что ты сказала? Повтори. Какие такие неформальные группировки? Панки, хиппи и кто там еще? Готы? Откуда ты про них знаешь?

— Из передачи «Международная панорама» и газеты «За рубежом». Я Анохин, да будет тебе известно девочка умная, начитанная и политически грамотная. И стараюсь быть в курсе последних веяний молодежной моды там за бугром. Чего и тебе советую. А то я вижу в этом плане ты совсем дремучий. А еще комсомолец!

— Те-а-а-к. Но хиппи и панки конечно известны хорошо. Они и у нас водятся. Но вот про готов и эмо ты узнать ни из какой «Международной панорамы» не могла. Таких движений вообще не существует. Пока во всяком случае.

— Ну не существует, значит не существует. Забудь тогда о них. Мало ли, что я брякнула не подумав. Женщины к твоему сведению,Анохин, говорят иной раз такую чушь, что вот будешь сидеть и придумывать и нарочно не придумаешь. Это я тебе как женщина говорю.

— Слушай,- нагнулся я к Алене,- слушай Сомова, а кто ты такая есть?

— Это в каком таком смысле? Я, что-то тебя Анохин не пойму. И вообще хватит трепаться не о чем. Давай жрать! Я жрать хочу!Для этого между прочим сюда и пришла.

Алена с видимым аппетитом начала поглощать солянку с котлетой. Я не отрываясь внимательно смотрел на нее. Она с недовольным видом бросала на меня хмурый взгляд и в конце концов не выдержав, положила вилку на стол и сказала негодующим тоном:

— Вот какого ты Витенька, так сверлишь меня своим пронизывающим взглядом? Скоро дырку во мне просверлишь честное слово! У меня от твоего взгляда кусок в горло не лезет. И зачем я согласилась пойти пообедать с тобой? Больше такой ошибки я не совершу, будь уверен. Обедай со своей, спасенной лично тобой, ненаглядной Вероникой Потоцкой. А меня уволь от пребывания в одной кампании с тобой.

— Ешь,ешь,-сказал я как можно более миролюбиво,- не смотрю больше на тебя. Уже и нельзя красивой девушкой полюбоваться.

— Красивой для тебя должна быть отныне одна Вероника. И ей и только ей должны быть обращены твои комплименты. И вообще после того, что случилось вчера ты, как честный человек, обязан на ней жениться. Понял меня? Это говорю тебе я лучшая и многолетняя подруга Вероники Потоцкой!

Когда мы возвращались из кафе назад я все-таки не удержался и вновь спросил Сомову:

— Вот все -таки не пойму, кто же ты такая есть на самом деле?

— Опять этот дебильный вопрос! Кто я на самом деле? Что с тобой сегодня Анохин? Человек я. Хомо сапиенс. Что еще тебе надо? Зовут Алена Игоревна Сомова. Дальнейшие паспортные данные приводить или не надо?

— Не надо. Успокойся. Я вопрос-то совсем в другом ключе задавал.

— В каком таком ключе? Выражайся яснее. Я тебя никак не пойму. Одни загадки в речи.

— Слушай,- сменил я тему,- а как ты жила все это время без Вики? Наверное все-таки не забыла ее, раз спустя столько времени решила попытаться спасти ее? Я к чему это спрашиваю. Просто у меня сложилось впечатление, что ты довольно иронично оцениваешь ее так сказать человеческие качества. Не похоже, что-то это на дружбу до гробовой доски.

Конечно этот мой вопрос носил совершенно провокационный характер. Я практически уже открытым текстом спрашивал у Сомовой о ее так сказать временном статусе.

— Много ты Анохин, понимаешь в дружбе. Особенно между женщинами. По вашему только мужики умеют как следует дружить. А вообще твой вопрос Витя, мне совершенно не понятен. По моему ты какую- то ересь несешь.

— Ну ересь так ересь. Не возражаю. Если так, то забудь все то о чем я тебя спрашивал,- ответил ей я будучи уверенным уже почти на сто процентов, что имею дело с коллегой-попаданцем. Вернее попаданкой. Во всяком случае именно эта версия позволяла легко и без ощутимых противоречий объяснить все то необычное, свидетелем чего я стал в течении последних суток.

На следующий день Алена подошла ко мне на перемене и поздоровавшись сказала:

— Звонила я вчера вечером твоей ненаглядной Вике- Веронике. Узнала как у нее дела обстоят.

— И как? И кстати никакая она не ненаглядная.

— Ну это вы уже сами разбирайтесь в степени не наглядности друг друга. А дела обстоят у нее в принципе не плохо. Нет конечно она очень сильно напугана. Рассказала мне, что подверглась нападению какого-то «жуткого человека», который ударил ее по лицу, в результате чего у нее сильно рассечена бровь и «огромный фонарь». Бровь зашили. Вика теперь убивается, что у нее будет как она говорит «жуткий шрам». Естественно, что какое-то время мы не будем видеть ее на занятиях. Пока не заживут ее