превосходно. Кожа покрыта лёгким южным загаром. Идеально изогнутые рельефы мышц делают мужчину похожим на греческого бога.

Наверное, я стала извращенкой, иначе как объяснить нестерпимое желание облизать каждый сантиметр этого божественного тела?

Глеб устраивается сверху и смотрит на меня с застывшим вопросом на лице. Как будто решает, что делать дальше. Как будто столько всего мне уготовил, что сам запутался, за что браться.

— Ты невероятно сексуальная, — целует мой подбородок и опускается ниже к шее.

С каждым его прикосновением чувствую сладкие искры внизу живота. Натиск возбуждённого мужчины напрочь убивает попытки к сопротивлению. Мир вокруг погружается в вакуум. Я закатываю глаза, слыша лишь его учащённое дыхание и своё бешеное сердцебиение.

Глеб раздвигает мне ноги, приподнимает бёдра, чтобы устроиться удобнее, и сразу же входит в моё лоно.

Большой, горячий, твёрдый.

Наполняет собой, даря невероятные ощущения. Никогда раньше я не испытывала подобного. Мне так хорошо, так сладко, так приятно.

Пальцами зарываюсь в тёмные волосы и притягиваю его к себе для поцелуя. Наши языки то сплетаются между собой, то толкаются. В один момент он нежно меня облизывает, а в другой дразняще покусывает.

С ума сойти!

И куда делась вся наша неприязнь друг к другу? От неё не осталось и следа.

Меня одолевают непонятные эмоции. Я то с ужасом осознаю, что позволяю своему ненавистному шефу овладеть моим телом, то с наслаждением закрываю глаза и отдаю всю себя без остатка.

Нами руководит какое-то неудержимое влечение.

Хлюпающие звуки заполняют тишину комнаты. Глеб ускоряется и с моих губ срывается странный гортанный звук. Наверное, именно так звучит отражение блаженного удовольствия.

Стон за стоном.

И ещё, и ещё…

В ушах гудит.

Мышцы в невыносимом напряжении.

Он заполняет меня до самого упора. Огромный, твёрдый, жёсткий.

Кажется, Глеб уже достиг предельной скорости. Не давая себе передышки, трахает меня остервенело. Как в последний раз. Без намёка на усталость. Будто десять минут назад мы не занимались тем же самым.

На его коже блестят капли пота. А на лице сияет долгожданный триумф.

Громов — одержимый нелюдь! Я сорвала замок в клетке и выпустила голодного зверя.

Он берёт меня снова и снова, не давая опомниться. Не давая прийти в себя. Или хотя бы отдышаться.

Это больше не мой босс.

Передо мной сейчас сумасшедший и озабоченный Глеб Громов из моего прошлого. В нём нет ни капли былой собранности, которая свойственна моему начальнику.

В парне бурлит лишь похоть. Ибо его некогда наполненные ироничностью глаза сейчас горят огнём дикого желания.

С каждым вдохом, с каждым ударом сердца я отдаю ему всю себя.

Мускулистые руки удерживают меня в плену. И Глеб продолжает входить глубокими толчками.

Я проваливаюсь в пропасть и теряю последние ниточки связи с реальностью.

Сама не поняла, как тело начало дрожать, и я достигла разрядки. Мерзавец только что довел меня до оргазма. До невероятного экстаза.

Я испытываю неземное блаженство. Чувствам ведь не прикажешь. Они сами руководят нами. А то, что я чувствую к Глебу, это нечто невероятное.

Несколько минут я просто лежу, пытаясь понять, жива ли я ещё или уже умерла и попала в рай.

— Это был последний презерватив. Придётся позвонить на ресепшн, чтобы ещё принесли.

Резко раскрываю глаза.

— Нет! Не нужно никуда звонить. Давай утром сами купим?

— Уже утро.

— Ещё ночь.

— Три часа утра, — последнее слово выделяет как весомый аргумент.

— Глеб, мне нужен отдых. Спи!

— Если я засну, а ты сбежишь?

— Обещаю, что никуда не денусь.

— Знаю. Я об этом позаботился, — многозначительно подмигивает и устало падает на подушку рядом со мной.

* * *

Просыпаюсь я от холода.

Источник тепла, который грел меня во сне, куда-то исчез, и стало зябко. Натягиваю одеяло и нехотя открываю глаза, чтобы удостовериться, что Глеб ещё рядом. Забавно, но за короткий миг, что я бодрствую и не чувствую его крепкого невероятно жаркого тела рядом с собой, я начинаю скучать.

И пустота в груди усиливается, когда понимаю, что Глеб ушёл.

Оглядываюсь.

Я одна в комнате. Дверь в ванную открыта, и свет там не горит.

Куда подевался Громов?

Неожиданно оглушающе громко звучит вибрация моего телефона. Сердце дёргается от испуга. Выругиваюсь себе под нос и поднимаюсь, чтобы взять сумочку с пола.

— Алло, — голос хрипит, как старая телега.

— Диана Андреевна?

Прокашливаюсь.

— Да, слушаю.

— Вас беспокоят из отдела кадров.

Настораживаюсь. Мой отпуск заканчивается только через несколько дней. Что могло произойти?

— Слушаю.

— Глеб Дмитриевич с утра дал распоряжение отстранить вас от текущей должности. Мы выслали вам документы на почту для подписи. Вы можете не возвращаться в офис и …

Не выдерживаю и отключаю вызов.

По спине катится озноб, а сердце замедляет свой стук.

Душа скатывается в пропасть.

Какая я идиотка. Лечу навстречу неприятностям, как мотылёк летит на свет.

Прикусываю губу и крепко зажмуриваюсь, чтобы не разрыдаться. На сердце становится невыносимо мерзко. Меня буквально трясёт от ярости. Хочется найти мерзавца и расцарапать его смазливую рожу острыми ногтями, чтобы гад выл от боли.

Плакать? Нет! Только не сейчас.

Я принимаюсь лихорадочно искать своё платье и бельё, бегая по комнате. Ноги совсем не слушаются, и я спотыкаюсь на каждом шагу.

Ничего не нахожу.

Куда делась моя одежда?

Что за чёрт!

В кресле нахожу белую рубашку, в которой Громов был вчера вечером. Не придумав ничего лучше, натягиваю её на голое тело. Застегнув первую пуговицу, на долю секунды застываю, вдыхая аромат мужского парфюма, которым пропитана ткань.

Его запах… Боже, он сводит меня с ума. Кажется, я уже успела влюбиться в этот завораживающий аромат. Аромат моего первого мужчины.

А я ведь, дура наивная, действительно подумала, что у нас может что-то получиться. Отдалась ему. Сдалась без боя. Подарила свою невинность.

Гад. Какой же он противный, заносчивый, эгоистичный гад! Сволочь! Подонок. Козёл.

Презираю. Ненавижу!

Как же больно.

Почему мне так сильно больно?

Горло душит обида.

Зачем он так со мной?

Становится трудно дышать. Грудь словно сдавливает невидимым прессом. Подбегаю к окну и распахиваю его настежь. Прохладный ветер ерошит мои волосы. Делаю вдох, ещё один. Не помогает.

За своей яростью я даже не слышу, как щёлкает замок на двери и в комнату кто-то входит.

— Доброе утро, — за спиной звучит голос Громова.

— И для кого же оно доброе? — чувствуя, как скулы сводит от ненависти, резко разворачиваюсь, чтобы взглянуть предателю в лицо.

— Тебе идёт, — оценивающе разглядывает свою рубашку на моём теле.

А я замечаю букет в его руках. Букет белых гвоздик…

Хочется