где же его надежда? Где уверенность, что все будет хорошо? Где эта вера? А может, он знает то, чего я еще не знаю, и поэтому делает такие выводы?

— Несчастный случай ты не рассматриваешь? — Не унимаюсь я.

— Сонь, мы ее всем городом искали. Везде. Какой несчастный случай, по-твоему, мог с ней случиться, что тела так и не нашли?

— Ну я не знаю, в озере утонула? — Как вариант.

— Водолазы обыскали. И озеро, и дно. — Так себе ответ. Озеро у нас непростое, могли и не найти.

— В лесу заблудилась, и ее дикие звери разорвали? — Еще один вариант от меня.

— Мы бы нашли останки. По горячим следам точно б нашли. — И еще одно уверенное объяснение от отца.

— Ладно. А может? — Торможу со следующим вариантом развития событий. Ничего в голову не приходит. И тут отец:

— Дать тебе дело?

— Да! — Чуть ли не взвизгиваю от радости. Вот это предложение. — Конечно.

— Только прячь его хорошенько, ладно? Чтобы Аннушке на глаза не попалось. Не хочу ее расстраивать. Идем, мой маленький детектив, отдам тебе материалы…

Глава 21

Папа достает из стола старую, потертую картонную папку. Та, что с железкой внутри, типа скоросшивателя. Протягивает ее мне молча, лишь на секунду останавливает взгляд на документах. Кажется, в это мгновение пара мыслей пробегает в его голове, а может, и воспоминаний, и вот заветная кипа бумаг у меня в руках.

Хотя не такая уж и кипа. Папка довольно тоненькая, а значит, и информации я получу не так много, как бы хотелось.

— Довольна?

— По мне так заметно? — Стараюсь особо не улыбаться, но улыбка сама собой лезет из меня. И нет, меня совсем не радует пропажа человека, но история об этом…

— Да. Сонь, только прошу…

Не даю договорить отцу, потому что знаю, что он скажет дальше.

— Я все поняла. Спрячу я эту папку и никому не покажу. Расспрашивать Анну тоже не планирую. Я все понимаю, пап.

— Вот и молодец.

— Я к себе в кабинет. — Гордо задираю голову. Прям как в детстве.

— Иди, Шерлок. Не засиживайся там. Аннушка ужин будет готовить, мы обычно в семь садимся.

— О, ты теперь живешь по распорядку? — Не верю тому, что слышу. А как же бутерброды на бегу?

— Здоровье уже не то, чтобы на бегу. Отбегал я свое, Сонь. Пусть молодежь теперь бегает.

Папа так спокойно говорит об этом. Подозрительно спокойно. Каких-то пару лет назад он и слышать не хотел об отдыхе, пенсии, а сейчас что изменилось? Аннушка всему виной?

Ладно, это я выясню позже.

— Рано ты себя списал на пенсию. Ты у меня еще ого-го. Вон, жениться собрался. Новый этап, нужно молодиться. — Пытаюсь немного вдохновить отца.

— Стараюсь.

— А Аннушка мне твоя и правда понравилась.

— Она чудо. Трудно ей, конечно, пришлось, но она не сломалась. Сына вон какого воспитала, одна. Сейчас обо мне заботится…

Папа глаза чуть вниз опустил. Знаю, что он влюбился до беспамятства, но со мной ему обсуждать все это, видимо, немного неловко.

Не стала его мучать.

— Вот и хорошо, что вы решились быть вместе. Я очень этому раду. Ладно, я пошла, меня не беспокоить. — Срываюсь с места, так как не могу больше ждать.

— Иди-иди.

Прижимаю папку к груди и бегом по ступенькам наверх. По коридору в самый конец и по лестнице на чердак. Лестница вертикальная и стала неудобной. А может, это потому что просто я уже не ребенок? Ростом выше?

Открываю дверь и оказываюсь под крышей нашего дома.

Нащупываю рукой выключатель, на автомате прям. Помню еще, где он находится. И вот передо мной творческий мир…

Надо же, отец тут совсем ничего не переставлял. Так же, ближе к сужению крыши, стоит мой стол, стул, что оббит мягкой тканью. Папа сам его сделал. Старая настольная лампа, которая разбилась давным-давно и лишь лампочка торчит в патроне. Мои старые книжки стоят на тех же местах на самодельном ветхом стеллаже. Уверена, если тут хорошенько порыться, то и мои детские папки с вымышленными делами отыщутся. И этот ковер…

Я сама его сюда притащила, в гараже нашла. Круглый, старый, даже не знаю, откуда он у нас.

И запах…

Пыль и дерево, все как в детстве. Как же хорошо.

Иду по скрипучему полу и прямиком за стол. Стул тоже чуть скрипнул, когда я на нем разместилась. Включаю лампу и кладу папку.

Провожу по ней ладонью, следом читая надпись: «Дело номер триста восемьдесят четыре». Открываю первую страницу и сразу вижу несколько фото, скрепленных скрепкой. Беру в руки и пристально вглядываюсь в лицо девушки, что передо мной.

Красивая…

На первом кадре Маша смеется. Фото не очень качественное. Года-то какие. Русые волосы, большие глаза и эта улыбка…

У Ильи точно такая же улыбка, и у их мамы тоже. Широкая, искренняя, краешки губ чуть вверх задраны.

Еще на одном фото Маша в полный рост. Худощавая девушка…

Ловлю себя на ощущении горести в груди. Писать вымышленные истории об убийствах, похищении — это одно. А изучать реальное дело, о настоящем человеке, не так-то просто.

Жалость…

Да, и еще жалость к девчонке, чья жизнь, возможно, оборвалась на самом рассвете. Это ужасно.

Мне не понять, что пережила Анна, да и Илья тоже. Но, как по мне, самое трудное — это незнание. Думаю, в глубине своего сердца они все еще надеются, что Маша найдется…

Глава 22

Да, отец говорил правду. В деле и впрямь не так много улик, к сожалению. Отчеты экспертов подробные. Показания свидетелей тоже.

Свидетелей…

Нет никаких прямых свидетелей, так, домыслы чьи-то. Я бы даже сказала, что тут больше сплетни собраны, нежели достоверная информация о пропаже человека.

Но вот одно имя резануло мой взгляд и заставило задуматься…

— Соня, спускайся, ужин готов! — крикнул отец, и я будто очнулась. Выбралась из пузыря мыслей и домыслов.

Сколько времени я провела на чердаке? Много. Даже душ не успела принять перед ужином, привести себя хоть немного в порядок.

Да и ладно, я же дома.

Аккуратно складываю все бумаги в папку и кладу ее в выдвижной ящик стола. Я к ней еще вернусь, а пока — семейный