Он закрыл глаза.

ГЛАВА 15.

Пообедали они в маленькой пиццерии на Марцелленштрассе — в нескольких кварталах от квартиры Менкхоффа у Урсулаклостера. Хозяин знал следователя в лицо: тот не раз просиживал здесь за тарелкой пасты, предаваясь неспешным размышлениям.

Теперь Райтхёфер припарковала «Пассат» почти на том же месте заводской стоянки, что и утром. На этот раз вахтёр лишь молча протянул им посетительские пропуска через щель в стекле.

— На этот раз мы хотели бы поговорить с господином Йоргом Вибкингом, — сообщил Менкхофф, когда охранник уже потянулся к телефону. Тот пожал плечами, провёл указательным пальцем сверху вниз по листу со списком, нашёл нужный номер и позвонил. После короткого разговора он сообщил, что кабинет Йорга Вибкинга находится примерно на полпути к кабинету его отца и что они легко найдут дорогу сами.

— Быстро вы, — приветствовал их инженер, когда секретарша доложила о визитёрах и они переступили порог.

Кабинет был чуть меньше отцовского и обставлен куда современнее. Здесь царил чёрный цвет. Массивная столешница покоилась на хромированных опорах — так же, как и два кожаных кресла перед ней, выглядевших весьма удобными. Стол был почти пуст: широкий монитор да несколько письменных принадлежностей — словно хозяин только что отбыл в отпуск. Высокое кресло за столом с бархатистой на вид кожей дышало дорогой солидностью.

На стене позади господствовала огромная картина — чёрная точка размером с футбольный мяч на синем фоне, и ничего более. Каким же вкусом к искусству нужно обладать, чтобы считать это красивым? — в который раз подумал Менкхофф.

Справа от стола у стены выстроились ещё три кожаных кресла без подлокотников. Йорг Вибкинг жестом пригласил гостей садиться, дождался, пока они устроятся, и опустился напротив.

— Да, вы предупреждали, что захотите поговорить ещё раз, но, признаться, я не ожидал вас так скоро. — Он бросил взгляд на часы. — К сожалению, через двадцать минут у меня важная встреча, и мне ещё нужно…

— Мы ненадолго, господин Вибкинг, — перебил его Менкхофф. — Всего несколько вопросов. На данный момент. Начнём с того, когда вы последний раз видели Инге Глёкнер. Вы сказали — какое-то время назад. Когда именно?

Вибкинг поджал губы.

— Думаю, примерно три недели назад.

— Или, может быть, позапрошлую неделю? — тихо уточнила Райтхёфер.

— Позапрошлую неделю… да, точно, вы правы. — Он секунду помолчал. — Когда понимаешь, что та встреча была последней, и что она теперь… ужасная история.

— Да, мы тоже так считаем. По какому поводу вы с ней виделись?

— По поводу? Да просто так. Мы были знакомы, иногда встречались — как это обычно бывает между людьми, которые знают друг друга давно. Я случайно оказался рядом, заглянул поздороваться. Выпили по бокалу, немного поболтали — и всё.

Менкхофф демонстративно переглянулся с Райтхёфер — так, чтобы Вибкинг это заметил, — и снова повернулся к инженеру.

— То есть сугубо личное знакомство?

— Да. Господи, я знаю Инге почти столько же, сколько Еву. После её свадьбы мы виделись нечасто, но всё же. Иногда я заходил в её бутик — что-нибудь купить.

— Каковы ваши отношения с Евой Россбах?

— Ева… формально она моя начальница, хотя фирмой по-настоящему управляет отец. И она мне нравится.

— Она знает о вашем… знакомстве с Инге Глёкнер?

Вопрос явно пришёлся Вибкингу не по душе — это было написано на его лице.

— Думаю, нет. То есть я уверен, что она ничего об этом не знает. Ева с Инге, как вам известно, не ладили, и если бы Ева узнала — она бы точно разозлилась. Я видел Инге лишь изредка, слишком редко, чтобы это могло повредить моей дружбе с Евой, понимаете? Ева была так одержима ненавистью к Инге, что не поняла бы и обиделась. Этого я не хотел.

Он на мгновение умолк, и в кабинете повисла тишина.

— С другой стороны, я не видел никаких причин, по которым мне нельзя было общаться с Инге: я знал её ничуть не меньше, чем Еву. Просто не хотел объясняться. — Он покачал головой. — Я до сих пор не могу поверить, что Инге больше нет.

— Да. А что говорит ваш отец?

— О чём?

— О ваших контактах с Инге Глёкнер.

Вибкинг опустил взгляд.

— Он тоже ничего не знает. — Голос его заметно потускнел.

Райтхёфер подняла глаза от блокнота.

— Вы хотели избежать этого разговора и с ним — я правильно понимаю?

— Эм… да, можно и так сказать. Мой отец… — Он будто искал слова и не находил.

— Доминантный? — подсказала Райтхёфер.

Вибкинг кивнул.

— Да, очень. Он предан Еве безоговорочно, и, похоже, это подразумевает для него столь же безоговорочную нелюбовь ко всем, кого не любит Ева Россбах.

— Понятно, — сказала Райтхёфер.

— Что вы думаете о муже Инге Глёкнер? — снова вступил Менкхофф.

Вибкинг скривился.

— Он мне неприятен. Сноб, который прицепился к Инге из-за её денег. Без профессии, без работы, живёт на её содержании.

— Довольно чёткое мнение. Тем не менее она вышла за него замуж.

— Потому что он вскружил ей голову своей внешностью и скользкими комплиментами. Заваливал подарками, каждый день являлся с очередным «сюрпризом». Инге позволила себя ослепить — и в итоге согласилась.

— Хм… Как вы думаете, она его любила? Он — её?

Вибкинг издал короткий шипящий звук.

— Он любил её деньги. А она… думаю, вскоре после свадьбы она его раскусила. О любви там и речи не шло. Наоборот. Их совместная жизнь больше напоминала тягостное сожительство.

— Но тогда почему фрау Глёкнер не развелась?

— Не знаю. Возможно, потому что он ещё до свадьбы убедил её обойтись без брачного договора. Я не слишком разбираюсь в законах о разводе, но при таком раскладе ей, вероятно, пришлось бы выплатить ему немалые деньги. Может, я ошибаюсь. Но держу пари: теперь он унаследует всё. Теперь он сказочно богат.

— Похоже, вы ему в этом даже слегка завидуете, господин Вибкинг, — заметила Райтхёфер, пристально глядя на него.

— Какая зависть. — Вибкинг махнул рукой. — В этом человеке нет ничего настоящего. Он никчёмный, и мне горько оттого, что половина всего, что мой отец и Курт Россбах создавали десятилетиями, теперь попадёт в руки этого шарлатана. Даю ему пять лет — и он всё спустит.

— Хм… —