друга в зависимости от того, из каких вещей они происходили. Различался и их характер. На это влияло то, каким нравом обладал их хозяин и окружавшие предмет эмоции.

Например, бумажные фонари или обувь могли иметь разрывы, которые после превращения становились глазами или острыми зубами. А чашки чая или чётки, напротив, выглядели куда доброжелательнее.

Бакэ-дзори также в народе назывался призраком соломенной сандалии дзори*. Он превращался в цукумогами по достижении столетнего возраста, как правило, в домах, где неправильно ухаживали за обувью. Например, хозяева часто ходили по грязи. Или же кто-то просто благополучно забывал об этой обуви, и она долгие годы пылилась в кладовой.

У ожившей сандалии появлялся глаз на подошве, отрастали маленькие ножки и ручки. Она всю ночь слонялась по дому, крича нечто невразумительное, словно выражая протест против своих хозяев. Или же напевала слова: «Глаза три, глаза три, зуба два!»

И заставить её замолчать не представлялось никакой возможности. Песенка служила напоминанием о другой обуви – деревянных сандалиях гэта*, которые имеют свойство издавать при ходьбе по полу подобные звуки. А также гэта имеют три своеобразных «глазка», отверстия, которые просверлили для ремней. И два «зуба» – деревянные бруски на платформе подошвы.

Но Бакэ-дзори прекращали подобные хулиганства, если люди начинали ухаживать за обувью должным образом. Или несносную сандалию просто-напросто выбрасывали прочь из дома. Ибо самостоятельно вернуться в дом дух не мог.

…Юэ же предпочитала призывать Бакэ-дзори, дух старой сандалии, в первую очередь за его небольшой размер. Дух выступал в качестве разведчика, мог незаметно проникнуть в любое помещение и легко узнать необходимые сведения, которые затем передавал своей госпоже.

За долгую жизнь бывшая кицунэ вполне успела обзавестись несколькими духами-помощниками, воплощёнными в различных предметах. И все они верно служили ей.

– Кокуцу, – обратилась Юэ к своему подчинённому по имени, – сегодня днём Камо посещал молодой господин…

Она подробно описала демонической сандалии таинственного незнакомца. И закончила свой воодушевлённый монолог словами:

– Найди его и узнай его имя.

Кокуцу что-то пробормотал в ответ, эмоционально прожестикулировал своими маленькими ручками и исчез в синеватой вспышке.

– Теперь остаётся ждать, – с уверенностью заверила Юэ.

Ошеломлённая Норико во все глаза смотрела на мико.

– Не знала, что в святилище можно призвать духа… – после небольшой паузы промолвила она.

– Отчего же нельзя? – удивлённо вскинула брови мико. – Конечно, в таких местах чувствуется сильное присутствие божественной энергии. И сами по себе простые демоны и духи не могут сюда проникнуть. Но это не значит, что их нельзя призвать непосредственно внутрь стен храма.

Сайин решила про себя, что Юэ чего-то недоговаривает. «Она утверждает, будто бы, став человеком, сохранила лишь часть сил. Но может быть, она сохранила их полностью?» – размышляла про себя Норико.

Вслух же юная особа произнесла:

– Юэ, я бы хотела обучаться у тебя магическому искусству.

– Как пожелаете, госпожа. Но я не гарантирую вам успеха, – с готовностью согласилась Юэ.

– Скажи, что означает: «Кокуцу»?

– «Маленькая туфля», госпожа…

Пока Юэ призывала Бакэ-дзори, Ёритомо решил совершить вечернюю прогулку по своему поместью. Разумеется, за ним следовали несколько воинов Тайра. Ёритомо размышлял о своей недавней встрече с сайин. Он ощущал, как его сердце начинает биться быстрее.

Однако Ёримото понимал, что не может оказывать сайин знаки внимания. И тем более он не может рассчитывать на её благосклонность в ближайшем будущем. И это приводило четырнадцатилетнего аристократа в смятение. Он с трудом выказывал окружающим своё напускное самообладание.

Кусты недалеко от тропинки едва слышно зашуршали. Юноша остановился и прислушался. У него не было при себе оружия, нынешнее положение привилигированного пленника запрещало ему носить мечи или кинжалы.

«Неужели ко мне подослали убийцу? Но зачем такие сложности? Могли бы просто-напросто отравить…» – подумал он.

Однако в кустах снова кто-то зашуршал. Ёримото улыбнулся: «Наверное, мелкий зверёк…»

Охрана немного отстала от Минамото, и тот спокойно направился к кустам. И тут кусты раздвинулись, и оттуда задом вперёд на четвереньках выполз голый человек…

У Ёримото перехватило дыхание от такой наглости. И это творится на его земле! В его поместье! Неслыханно! Куда только его охрана смотрит?

Воины Тайра также заметили незадачливого «пьяницу». Кто же ещё может вылезать из кустов совершенно голым, да ещё и на четвереньках?!

Тайра уже собрались извлечь из ножен мечи и проучить незадачливого гуляку, который продолжал приближаться к ним. В конце концов, Ёритомо Минамото – аристократ и фактический глава поверженного опального клана! Однако никто не смеет вести себя недостойным образом в его присутствии.

И тут на заднице «пьяницы» внезапно распахнулся огромный глаз! Несколько мгновений Ёритомо и его свита взирали на сиримэ, а это был именно он, в полном недоумении.

Однако воины Тайра были не из робких. В несколько прыжков они приблизились к демону и обнажили мечи. Тот едва успел унести ноги. Очередная попытка напугать людей закончилась неудачей. Демон, зарывшись в кусты, негодовал:

– Мир сошёл с ума! Никто меня не боится! Демонов перестали уважать! Что же будет дальше? В меня даже женщины бросают камни…

За этой сценой, притаившись среди цветов, наблюдал посланник Юэ. Дух сандалии Кокуцу последовал за Минамото и его свитой в дом. Он успешно справился с поставленной задачей и вернулся в храм. Норико и Юэ узнали имя молодого аристократа. Сайин хоть и жила в храме, но знала, что происходит во внешнем мире. Она прекрасно понимала, что только чудо может помочь ей официально соединить свою судьбу с Минамото Ёритомо. Последующие месяцы Норико пребывала в печали и поверяла свои чувства бумаге. Из-под её кисти появились трогательные, полные любви, нежности и, увы, печали стихотворные строки:

                          Кукушки стоны

                          Растворились в небесах.

                          Не дождь ли летний

                          Смягчил её страданья,

                          Смыв потихоньку слёзы…[25]

Глава 2

Правление императора Рокудзё

Прошло пять лет. Император Нидзё скончался в возрасте двадцати двух лет. Его тело предали погребению в соответствии всем канонам.

Сначала провели обряд омовения. После чего покойного облачили в новые одежды и положили в гроб. Туда же поместили специальную утварь, которую микадо использовал при жизни, не забыли и катасиро, специальные бумажные фигурки. Обычно они применялись при обрядах очищения.

Церемония сожжения была проведена ночью в горной местности Отаги. На колёса повозки, которая везла тело императора к месту кремации, слуги намотали полотно. По прибытии в Отаги гроб Нидзё водрузили на погребальный костёр. Четыре буддийских священника с разных сторон света приблизились к гробу.