Иностранные Легионы — пять, семь лет? Они ведь почти сразу начали работать с…

Я замялся, подбирая наименее обидное слово, но товарищ Длябога меня опередил:

— Со стариками, — кивнул он. — Нужно называть вещи своими именами. Мы — старики. А ты — нет. Я тут поспрашивал — ты не один такой, молодой. Есть еще — и больные, и увечные, и просто — авантюристы, которые о космосе мечтали. Каламасов — пилот второго бота — вообще двадцатипятилетний пацан, романтик! И другие парни и девчата тоже служат, на «Ломоносове» наверняка встретитесь. Но стариков — намного больше, процентов восемьдесят. При этом большая часть типа меня: шестидесяти, семидесятилетние дядьки. Те, кому за восемьдесят — редкость, их тяжело с места сковырнуть уже, хотя титаны типа нашей Раечки есть, есть… Говорят, легат Русского Легиона — тоже из настоящих ветеранов. Генерал Верхотуров!

О, про Михаила Сергеевича Верхотурова я в свое время начитался и насмотрелся. Он пришел на советско-финскую войну лейтенантом, а в августе 1945 года в Маньчжурии примерил погоны полковника. Ну, и дальше не останавливался — Корея — уже генералом, потом — Венгрия, Вьетнам, Эфиопия и Бог знает, что еще… Вот кто титан!

— Точно — из настоящих, — сказал я. — Ты давай, Палыч, на котлеты налегай, а то остынут!

— Вещи твои я прибрал, — проговорил он, принимаясь за котлеты. — Ничего не пропало, не сомневайся. И койку рядом для тебя занял. Так спокойнее будут. Уроды-то эти из карцера когда-нибудь выйдут…

Было понятно, что он все еще чувствует себя виноватым, и мне от этого тоже было неловко. Мы навалились на еду — лучший способ предотвратить дурацкие фразы. И где-то между перловкой и компотом в мою голову пришла мысль, которую я тут же озвучил:

— Палыч, будет же у них тут какая-то физуха? Я думаю — вам, тем, кто постарше, надо подраться. Без месива, цивилизованно: капы, перчатки, например — боксерские правила! Сразу кровь заиграет!

Был еще один способ, но в связи с дефицитом женского пола его лучше было не форсировать. Чревато!

— Ты думаешь, что один такой умный? — закатил глаза Длябога. — Мне Рогов сказал, что завтра нас всех будут бить. И улыбался при этом зверски! Кажется, он примерно то, что ты говоришь, и имел в виду… Вообще, что-то они слишком многообещающе про боевую подготовку говорят. Мне так-то похрен, убить не убьют и подлечить — подлечат, да и вряд ли по сравнению с моей службой что-то новое придумали, но все равно — как-то стремно. А тебе стремно, Сорока?

— И мне стремно, — усмехнулся я. — Да и в десанте я, в отличие от тебя, не служил. Я вообще — по первой специальности журналист, по второй, как выяснилось — парамедик.

— А я что в десанте, что сейчас — больше по технике, — скорчил рожу Длябога. — Но кого это вообще волнует?

Я развел руками, признавая резонность его доводов, встал, подхватил свой поднос со стола и двинул в сторону мойки. Палыч догнал меня спустя пару секунд и спросил:

— А патлы свои чего не сострижешь? Будут же мешать! Шлем, опять же, надевать неудобно, да и драться — несподручно!

— Пока прямой приказ не отдадут — ничего я состригать не буду, — откликнулся я. — Дело принципа!

* * *

старший сержант Рогов

Глава 6

Мы проживаем бурную ночь

Старшего сержанта Рогова вместе с двумя другими инструкторами — смешливым и громогласным крепышом Копытовым и рыжей валькирией Конторовой — приставили к нам в качестве командиров учебных отделений и нянек.

— Перед сном — пристегнитесь ремнями к койкам, — сказал Рогов заботливо, прохаживаясь перед отбоем вдоль нашего строя. — «Чапай» пойдет на разгон, с гравитацией могут быть проблемы. Это для вашей же безопасности. Постарайтесь хорошо выспаться, завтра у вас будет трудный день… А сейчас — пойдемте в баню, помоетесь, освежитесь… Берите мыльно-рыльные принадлежности. Мальчики налево, со мной и сержантом Копытовым, девочки — направо, с младшим сержантом Конторовой.

Всякий раз, когда я слышу слово «безопасность», я настораживаюсь. А еще я настораживаюсь, когда три сержанта имеют откровенно издевательские фамилии. Контора «Рога и Копыта», конечно же. Конторова, Рогов и Копытов. Какие негодяи, а?

А еще — баня. Баня расслабляет, пусть даже это никакая не баня, а самый обычный горячий душ. После всей этой катавасии, что с нами творилась уже Бог знает сколько часов или дней, с самого прихода в вербовочный пункт, мы ведь и не отдыхали толком. Бодрствовали часов двадцать, наверное, не считая полета в боте. А если брать в расчет еще и симуляцию — так и того больше. То есть — организмы чувствовали себя отлично, как новенькие, ага. Но морально вымотался каждый, и местным воякам до сих пор пофиг было на наше состояние.

И вот теперь так нежно, по-матерински, отвести нас в душик и чуть ли не одеялки подтыкать? Я слишком много общался с военными и слишком хорошо помню свои первые курсы экстремальной журналистики от Минобороны, чтобы поверить в такую райскую жизнь.

Поэтому я лег спать в штанах. Мелочи? О-о-о, не скажите. Переносить тяготы и лишения гораздо комфортнее в штанах, чем без штанов, это я на опыте говорю. А еще я очень сильно жалел, что все колюще-режущее у нас отобрали при досмотре вещей, пусть и пообещав отдать после окончания карантина и принятия присяги. А так точно бы в карман любимый «Опинель» сунул. Потому как самурай с мечом подобен самураю без меча. Только — с мечом!

«Опинель», конечно, не меч, а складной нож, и с ним спать тоже было бы гораздо спокойнее и увереннее.

Но в душ я все-таки сходил. Дурак я, что ли, отказываться? Может, больше не предложат вообще.

— Ты чего в штанах-то? — поинтересовался Палыч, когда я полез на свой второй ярус.

— Мой тебе совет: сходи в туалет, даже если не хочешь. А еще — надень штаны и спи вполглаза, — буркнул я, устроился на койке поудобнее и застегнул ремни.

Длябога поворчал для проформы, но штаны тоже надел. Молодец! Обучаемый. Таких людей я искренне любил, и надеялся, что и сам к ним отношусь: нет ничего стыдного в том, чтобы прислушаться к совету другого человека, пусть он и моложе тебя.

Карантинная зона представляла собой блок из двух жилых отсеков одинакового размера (для мужчин и для женщин), плюс два санузла — с рукомойниками и вакуумными, как в поездах, туалетами.