— Это одна из обязанностей шлаа́сур, — с грустью в голосе ответила Кагата и чуть опустила голову. И только я захотел наконец-то спросить про это слово, как Кагата резко подняла голову и посмотрела на меня полным решимости взглядом. — Сейчас пир рядом с шатром вождя, племя Суттаа́к празднует возвращение воинов с добычей. Сильнейший воин племени тоже там, это его обязанность. Сейчас тебя охраняет лишь один молодой воин, он прошёл лишь первый даскаа́т ну сагра́ат.

— Подожди, ты хочешь сказать…

— Прошу, выслушай меня. Я…

Канал мыслеречи оборвался, а мой взгляд застелила чёрная пелена. Сознание вырвало из тела, бросив в глубокий и тёмный колодец, до краёв заполненный чёрной, склизкой, тягучей смолой.

Внимание, вас поглощает скверна

Внимание, благодаря достижению [???] процесс поглощения прерван

Внимание, частица вашей души осквернена

Глава 8

Тяжёлый вдох вернул меня в искалеченное тело, а привычка открыть оба глаза закономерно закончилась фантомной болью. Довольствоваться мне только одним глазом, но я сильно удивился, открыв его. Моя голова лежала на мягкой подушке из серой ткани. Слишком странное нововведение в интерьер унылой темницы, но меня интересовало кое-что другое: что со мной сделали эти твари?

Левое крыло вывернуто в суставе сочленения крыла и спины, а правая задняя нога в колене вывернута в прямой угол, и оба эти сустава вообще не двигались, как бы сильно я не напрягал мышцы. Благо хоть все роговые отростки на месте, но от это лучше не становиться. Я долго материл орков, пока гнев не отступил, оставив после себя лишь пустоту. Лишь один вопрос крутился в голове: за что? За что мне это? Что я сделал такого? Неужели разумное существо заслуживает считать дни, когда за ним придут и распотрошат как свинью⁈

Я замотал головой, отгоняя дурное наваждение. Эмоции не помогут. Лог… В лог-файле не отображаются негативные состояния, а они должны быть, хотя бы от переломов. А ещё эти «осквернения души» проходят без видимых последствий. Непонятно.

Активированное самоисцеление отправилось в левый глаз. После третьего сеанса мана не прекратила концентрироваться в области глаза. Для проверки я отправил заряд исцеления в переломанное крыло. Сработало. Вновь направил в глаз, и ничего. Зрение восстановилось, грани магических светильников под куполом шатра, его стенки, мои культи — всё это чётко виделось. Чертовски хорошая новость, так необходимая мне в это мрачное время.

Окончательно я повеселел, отправив оставшиеся заряды маны в искривлённый сустав задней ноги. Понятно, что орки испугались моего быстрого восстановления и решили напакостить. Но кто именно?

Вскоре послышались шаги за шатром. Я приготовился к тяжёлому разговору, и даже к драке. Но в шатёр зашла лишь одна Кагата. И замерла.

В юбке со штанами и плотной куртке из валяной шерсти, с вышитыми причудливыми завитками, в былую яркими и цветастыми, а теперь поблёкшими. И с золотым украшением на лодыжке, в сантиметров десять высотой, с витиеватыми узорами по краям и выдавленным изображением в центре: мордочку кошки окружали две птичьих головы с длинными клювами.

— Здравствуй, Кагата.

— Ру… Рушсаа́р ну душсаа́р. Ты наконец очнулся, — та говорила дрожащим голосом.

— Да. Как видишь, — я говорил спокойным голосом, отчего орчиха опустила голову.

— Я… Я должна… Всё ли у тебя в достатке?

— Прости? — эту фразу от неё я давно не слышал. — Что-то случилось, у тебя всё хорошо?

— Да, у меня всё в достатке, — от волнения орчиха выпалила как скороговорку. — Я могу привести животных?

Я растерянно подтвердил, и Кагата стремглав выбежала на улицу. За отогнутым пологом виднелась ночная тьма, а в ней маячил огни расставляемых факелов. Спустя пять минут Кагата вернулась с мешком и ножницами и первым барашком, которого я сразу же схватил челюстями.

— Что-то случилось у тебя?

— Нет, — робко спрятав руки за спину, Кагата нашкодившим ребёнком уставилась себе под ноги.

— Что нет, если да, — я отбросил в сторону мёртвого барана

— Ты закончил? Тогда я приведу следующего, — протараторила орчиха и выбежала из шатра.

— Что случилось? — спросил я, когда второй блеющий шерстяной шарик оказался в моей пасти.

— Нет, у меня… ничего не случилось, — Кагата вновь спрятала руки и опустила голову.

— Ну как не случилось, если по тебе видно, что что-то произошло. Что-то случилось в племени?

— Нет, древне… В племени всё хорошо, и подготовка к шакруу́т ну шуу́т идёт своим чередом.

Я гневно отбросил тушку, собираясь заговорить, но Кагата чуть не взвизгнула, что приведёт следующего, и молнией выскочила из шатра. Что вообще происходит с Кагатой? Сейчас орки готовятся не к ритуалу преображения, а к празднику вознесения зверей. Но почему орчиха ведёт себя так, будто лично выкручивала мне ноги и крылья?

— Это последний, — Кагата подвела барана. Я схватил его, но перекачку жизней не запустил.

— Посмотри мне в глаза, — сказал я, а девушка вздрогнула, опустив голову и заведя руки за спину.

— Кагата, — я чуть повысил голос, орчиха практически втянула в плечи голову по самую макушку. — Ты можешь посмотреть мне в глаза? Ну, или хотя бы в один глаз. Посмотри на меня! — к втянутой голове добавилась мелкая дрожь. — Ка-га-та! — процедил я по мыслеречи. От страха у орчихи поджались коленки, она рухнула на землю.

— Я не хотела, — ответила та. И заплакала.

— Что ты не хотела? — я наконец запустил откачку жизней из барашка.

— Я не хотела, я не смогла. Я шлаа́сур, я не смогла. Прости, я не смогла со… — Кагата закашляла.

— Посмотри на меня, — сказал я командирским тоном. Это сработало. На меня смотрели покрасневшие от слёз зелёные глаза, а по щекам орчихи скатывались крупные капли. Тонкие губы подрагивали, а во рту друг об друга стучали зубки.

— Что ты не смогла? — спросил я мягким и спокойным голосом. Заодно медленно положил тушку барана на землю, стараясь не спугнуть Кагату резкими движениями.

— Я… Я не смогла сдержать своё слово, — она вновь опустила голову и захныкала.

— Вот ты сейчас плачешь, это услышит твой муж, зайдёт сюда и…

— Не зайдёт, — отрезала Кагата. Она хотела продолжить, но вместо этого ещё сильнее зарыдала. — Все воины… заняты… на подготовке. Твой покой охраняет… лишь шхуу́с ну шаттаа́.