Сжаться в комочек и принять смерть.

Убежать.

Либо же драться, словно крыса, загнанная в угол, яростно бросающаяся на человека, который во много раз больше ее…

Умирать в позе эмбриона было не по мне – годы рубилова в историческом фехтовании научили меня не бояться ни боли, ни травм, ни смерти, которая весьма вероятна, если тебя ткнут обломком меча в лицо под забрало или в щель между шлемом и нагрудным панцирем.

Убегать мне было некуда.

Потому оставалось только одно…

Кита было жалко.

Очень.

Но в этом мире он был охотничьим трофеем. Едой, которую добывают не ради развлечения, а для того, чтобы выжить…

Потому я свободной рукой сбросила фиксирующий ремешок с рукояти своего меча, огромным усилием воли подтянулась, встала на ноги, отпустила гарпун, выдернула меч из ножен…

И вдруг поняла, что кит начал поворачиваться на бок! Видимо, почувствовал боль от того, что я дергаю за гарпун, глубоко всаженный в его тело, и решил веретенообразным поворотом скинуть меня с себя…

Я почувствовала вращение громадного тела – и побежала… навстречу громадному плавнику, вздымающемуся из воды.

Куда я бежала?

Зачем?

Да откуда ж я знаю?..

Просто убегала от воды, в которую меня пыталось скинуть раненое животное, и спасибо подошвам из акульей кожи, что я не поскользнулась…

Но долго это продолжаться не могло.

Еще секунда – и я точно окажусь в воде…

Потому я, недолго думая, перевернула меч – и изо всех сил вонзила его под грудной плавник кита!

…Видимо, когда человек находится на пороге смерти, внутри него включаются какие-то биологические механизмы, удесятеряющие силы…

Мой меч вонзился в плоть морского животного по самую рукоять! Я прям почувствовала, как клинок из небесного камня разрывает мясо кита, проникая все глубже и глубже. Наверно, в такие мгновения время растягивается, и человек ощущает происходящее намного ярче, чем обычно…

Животное ощутимо вздрогнуло, почувствовав новую боль. Настолько, что я, упавшая на одно колено при ударе мечом, не удержалась и шлепнулась на живот, отпустив рукоять своего оружия.

А потом меня смыло с кита, завершившего свой веретенообразный поворот…

Но и на этот раз мне повезло!

Петля, которую Болли искусно зафиксировал на моей ноге, сработала вновь. Ремень, обернувшийся вокруг туши кита, подтянул меня к ней – и вот уже я, словно кошка, отчаянно борющаяся за свою жизнь, карабкаюсь по мокрым ремням на спину морского монстра… который, дернувшись еще раз, вдруг перестал двигаться…

Я чувствовала, как оставшиеся силы стремительно покидают меня, но понимала – если я сейчас расслаблюсь, то все! Кит перестал двигаться, но это ничего не значило. Мало ли, может, шок у него или просто отдыхает, прежде чем совершить новый рывок. А у меня уже перед глазами плясали черные круги, чередуясь с кроваво-красными…

Было понятно: еще немного, и я просто вырублюсь. Перегорю, как предохранитель в электроприборе, не выдержавший запредельную нагрузку. И до любого из берегов фьорда справа и слева от меня я точно не доплыву – просто умру в воде от переохлаждения и нереальной усталости…

Потому я сделала единственное, что пришло мне в голову. А именно: еле шевеля задубевшими от холода пальцами, привязала себя ремнями к гарпунам, торчащим из спины кита.

И потеряла сознание.

Глава 20

Я лежала на спине, и лазурные волны мягко качали меня на своих пологих спинах. Нестерпимо синее небо расстилалось надо мной. По нему плыли белоснежные облака, красиво подсвеченные солнцем, и где-то там, далеко за ними, раздавались голоса…

Сначала они были невнятными, но потом я начала различать слова. Неужто скандинавские боги обсуждают мою судьбу перед тем, как забрать к себе на небо? Или же я за свою жизнь провинилась настолько, что заслужила лишь вечно блуждать по бескрайней ледяной пустыне Хельхейма?..

Но боги обсуждали не меня…

– Зачем нужно переворачивать кита? Разве нельзя его отбуксировать к берегу так?

– Ты силен как бык, Альрик, но видит Один, тюлень умнее тебя! Если кит будет лежать на брюхе, у него отвиснет челюсть и вывалится язык, который длиной с нашу лодку и весит как целый драккар. Как сам думаешь, далеко мы уплывем с таким балластом? Так что давай, перепрыгивай на добычу, втыкай гарпун и виси на нем, пока кит не перевернется. То же касается и остальных!

Я начала понимать, что это не боги чего-то там обсуждают насчет меня, а, судя по голосу, рыжебородый Рауд вправляет мозги самому молодому члену команды охотников на китов. А я не плыву по морю на спине, а лежу на дне лодки, на чем-то сыром и холодном. И если не хочу застудить себе спину и всю гинекологию, то надо срочно приходить в себя.

Что я и сделала, с усилием открыв глаза…

Викинги один за другим перепрыгивали на спину кита, которая возвышалась над бортом нашей лодки. Значит, морское животное все-таки погибло… А я – нет. Видимо, меня отвязали от гарпунов и перенесли в лодку. Что ж, похоже, не сегодня скандинавские боги будут чесать репы, куда после смерти отправить Лагерту, в чье тело вселилась дева на двенадцать столетий младше ее.

Я приподнялась на локте и увидела, как наша команда, вонзив гарпуны в тело мертвого гиганта, принялась его раскачивать туда-сюда. Делали они это синхронно и профессионально, используя вес своих тел, – и в конце концов туша кита провернулась в воде, оказавшись брюхом кверху.

Викинги, мокрые до нитки, со смехом перелезли через борт лодки, после чего Болли ударил себя кулаком в грудь:

– Ну что, все видели, что мой гарпун вошел в тело кита на три ладони глубже, чем у других? Стало быть, это я его убил!

– Туда посмотри. – Рауд показал взглядом за борт, над которым возвышалось полосатое брюхо морского гиганта с огромным плавником, грустно свешивающимся книзу.

Головы всех охотников повернулись в ту сторону, куда указывал рыжебородый.

– Великий Один… – в замешательстве проговорил широкоплечий Альрик, схватившись за свою едва отросшую юношескую бородку…

– Тут не Одину нужно возносить хвалу, а инеистой великанше Скади, покровительнице охоты, – хмыкнул Рауд. – Думаю, это она сегодня уговорила своего мужа Ньёрда направить меч Лагерты прямо в сердце кита. Иначе бы, думаю, сегодняшняя охота окончилась для нас так же, как и предыдущие.

С этими словами рыжебородый перегнулся через борт, протянул руку – и вырвал из туши кита Небесный меч, рукоять которого торчала возле плавника. После чего повернулся ко мне, встал на одно колено, и, протянув мне мое