отмахали они прилично, встав снова на опушке леса под сенью деревьев.

Сразу же развернули маскировочную сеть и растянули над танком. Господство Люфтваффе в воздухе никто оспаривать не собирался. Встроенная силовая установка негромко тарахтела на малых оборотах, а основной дизель выключили — пусть остынет и отдохнет, трудяга.

Майор Рыков слушал эфир, вращая верньеры настройки рации. Тем же занимался и переключенный по внутреннему коммутатору на него заряжающий. Леша Бугров неплохо знал немецкий и сейчас переводил доклады противника об оперативной обстановке.

Длинную проволочную антенну закинули на верхушку самого высокого дуба. Дизель заглушили, сейчас работала только компактная встроенная силовая установка, давая достаточно электропитания на все приборы танка.

— Так, в общем, немцы уверены, что железнодорожную станцию разбомбили советские самолеты. О русском танке — никаких докладов.

— Уверен?

— Так точно.

— Экипаж, к машине! Строиться. Равняйсь! Смирно! — рявкнул майор Рыков.

Трое танкистов построились, готовясь выслушать «разбор полетов» от командира. И он не заставил себя долго ждать.

— В этот раз нам просто несказанно повезло! Мы сумели полностью воспользоваться преимуществом внезапности и паникой со стороны противника. Механику-водителю Пономареву объявляю благодарность за его удачное предложение скрытно задавить позиции первого тяжелого зенитного орудия гусеницами и добить расчет из пулеметов.

— Служу Советскому Союзу!

— Но вот какого хрена после взрыва пакгауза с боеприпасами, в самый ответственный момент у механика-водителя Пономарева вдруг заглох дизель⁈ Жду объяснений.

— Виноват, товарищ командир. Не могу знать.

— Объявляю взыскание.

— Есть взыскание.

— Разрешите, товарищ майор?..

— Говори, «Вежливый».

— Дизель мог заглохнуть как раз из-за взрыва. Помимо обычной ударной волны после такой детонации распространяются определенные фазовые колебания. Я не силен в физике, но они могут «вырубить» двигатель, а у людей даже остановить сердце без всяких видимых причин.

— Вот как! Интересно… Механик-водитель Пономарев, взыскание снимается.

— Есть.

— Продолжим. В общем и целом, нам, повторяю, удалось реализовать полностью фактор внезапности. В сочетании с детальной воздушной разведкой с квадрокоптера это позволило полностью реализовать замысел боя. Соответственно, необходимо проводить воздушную разведку, по возможности, перед каждым боем и при выдвижении на маршрут при длительных передвижениях. Однако только лишь полагаться на технику — глупо! Думать надо собственной головой. Далее. Огневой натиск и маневр нашего танка вызвали панику среди гитлеровцев — это хорошо. Тем не менее, мы все же попали под сосредоточенный и точный огонь 50-миллиметровой противотанковой батареи. Так что не следует и в дальнейшем недооценивать противника. То же относится и к действиям вражеских танков.

— Разрешите, командир?..

— Да, «Вежливый», говори.

— Огромное качественное превосходство превращается, к тому же и в концептуальное…

— Не дави интеллектом, говори проще и не мучай танкистов непонятными словами.

— Я к тому, что «фрицы», хоть и хорошо подготовлены, но думать будут в рамках существующей парадигмы… Виноват. В общем, например, и так умудрились свалить больше чем на 30 километров от места боя. Мы можем стрелять сходу — без коротких остановок, благодаря СУО и стабилизации оружия, быстрее и точнее наводиться. Даже разыскивая нас, из чего будут исходить гитлеровцы? Из группы партизан, или окруженных красноармейцев, прорывающихся к своим через линию фронта. Или — диверсантов. Никто и помыслить не сможет там — в штабе Вермахта, что у них тут «партизанский отряд на гусеницах»! Но есть и обратная сторона, о которой вы сейчас сказали.

— Интересно, какая?

— Со всем этим нашим распрекрасным вооружением и суперсистемами управления огнем и прицелами — не стоит заигрываться! Действительно, нужно, прежде всего, головой думать. И, в какой-то мере оставаться параноиком.

— Вот именно.

— Вопросы?

— Вопросов нет.

— Вольно, разойдись.

* * *

Над головой послышался занудный гул, майор Рыков с биноклем осторожно выглянул из-за ветвей. В синем небе на фоне пушистых белых облаков он увидел характерный силуэт.

Двухмоторный и двухбалочный самолет-разведчик «Фокке-Вульф-189» был, пожалуй, самым ненавистным для советской пехоты. Его появление над позициями красноармейцев, как правило, являлось предвестником или артобстрела, или авианалета пикировщиков «Юнкерс-87», или появления на поле угловатых серых «Панцеров» с паучьими крестами на башнях. И суровой гитлеровской пехоты, прошедшей уже почти всю Европу.

«Фокке-Вульф-189» являлся таким же символом Блицкрига, как истребитель «Мессершмитт-109» с характерным желтым носом и как бы обрезанными широкими крыльями или пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-87» с обратным изломом крыльев и торчащими из-под фюзеляжа нелепыми обтекателями неубирающегося шасси.

Хорошо, что на сухой земле отпечатки танковых гусениц не так заметны. Но все равно — неприятно, когда тебя вот так вот, пристально, «пасут» с воздуха.

— Вот гад, все высматривает! — зло сплюнул Егор.

— Леша, ты ж говорил, что немцы уверены: расхераченная нами железнодорожная станция — дело рук советских бомбардировщиков?.. — требовательно посмотрел на подчинённого майор Рыков.

— Так точно, по радиоперехвату все так и есть. Подняли, видимо, на всякий случай.

— Ладно, вы, как знаете, а я жрать хочу! А то уже в животе бурчит. Разреши, командир?..

— Валяй.

Но прежде Егор «Вежливый» забрался на броню танка и погладил ладонью кривой оплавленный шрам от рикошета немецкого 50-миллиметрового бронебойного снаряда. Он прошел по касательной и отлетел от покатой, скругленной башни.

— Хороша же наша русская броня, ничего не скажешь!..

* * *

Вскоре на небольшом костерке уже аппетитно булькал котелок. Егор покрошил туда пару концентратов горохового супа, вывернул банку тушенки, нарезал туда найденного в лесу дикого лука. Получилось весьма неплохо и питательно. С черным хлебом суп зашел на ура! После заварили чай. С галетами вприкуску — тоже ничего.

Негромко тарахтела встроенная силовая установка танка, чтобы не сажать аккумуляторы. Основной дизель был выключен.

Даже во время обеда и отдыха один из танкистов-попаданцев все равно оставался на месте командира танка. У него под рукой всегда находилась дистанционная турель с крупнокалиберным ДШК, а перед глазами — тепловизионный панорамный прицел с широким обзором.

У остальных под рукой всегда имелись пистолеты-пулеметы Шпагина. Даже до ветру ходили с оружием, паранойя такое дело: если она у вас присутствует — то не значит, что за вами не следят…

— Послушай, командир, а ведь чисто теоретически: может же на разъе…аную нами железнодорожную станцию нагрянуть какая-нибудь комиссия с высоким начальством из Вермахта для детального расследования такого лютого разгрома?.. — поинтересовался Егор.

— Теоретически должны, но я не в курсе, как это у «фрицев» происходит, — майор Рыков кивнул на заряжающего. — Вот Алексей, наверняка, знает. Он же у нас спец по Третьему Рейху.