– Предлагаю сделать это девизом нашей миссии, – прочистив горло, сказал Эйстрайх.

Групповая изоляция

4 декабря 2024 года, 19:31

Околоземная орбита

«Орёл» приближался к точке стыковки с «Випио». Майор Эйстрайх по приборам откорректировал направление, повернув корабль двигателями ориентации[99]. В круглом иллюминаторе люка мелькнула громада судна ASTS. На его белом борту Чэнь увидел три сине буквы VPO и логотип компании – пятиконечную голубую звезду с одним расщеплённым на четыре треугольника удлинённым лучом, который создавал иллюзию движения фигуры.

Аппарат имел форму вытянутой капли, сужающейся к хвосту, где располагалась крестовина маршевых двигателей[100]. Они были отключены. По части квадратных элементов обшивки пробежала волна, сделав их чёрными и почти незаметными на фоне окружающей пустоты. Как предположил Юншэн, поверхность «Випио» перешла в режим накопления солнечной энергии.

Панель управления на левом предплечье его скафандра в очередной раз провибрировала, давая понять, что кто-то из членов команды заговорил. Чэнь взглянул на дисплей и опять увидел отображение эмблемы «Роскосмоса», рядом с которой начал появляться текстовый перевод слов Леонида: «Стыковка через семь минут».

Леонид озвучивал каждое своё действие, оповещая ЦУП о ходе полёта. Чэнь отключил виброоповещения. Чувствовалось, как «Орёл» поворачивался, выходя на траекторию движения «Випио». Произошёл толчок. Аппарат ускорился, догоняя корабль ASTS. Эйстрайх щёлкал кнопками управления и, судя по отрывистым движениям его губ, продолжал держал связь с Землёй.

Селис глядела перед собой, терпеливо ожидая окончания пути. Побледневший Динеш стал её полной противоположностью – он страдальчески крутился в амортизационном кресле, натягивая фиксирующие ремни и хаотично подёргивая конечностями. На стекле скафандра пульсировало пятно пара от учащённого дыхания. Глаза его были закрыты.

В иллюминаторе снова появился «Випио». Врач запрокинул голову и увидел прикреплённого страховочным тросом к корпусу корабля тайконавта. Визор его шлема блестел золотым зеркалом. Он приветственно помахал рукой. Юншэн ответил тем же прежде, чем обзор перекрыли заскользившие в опасной близости от «Орла» сегменты обшивки судна ASTS. Они становились всё ближе и, когда уже казалось, что столкновения не избежать, движение остановилось. Тряхнуло.

Отстегнувшись от ложемента, Эйстрайх проплыл к носу корабля, где начал возиться с крышкой стыковочного люка. Она довольно быстро поддалась и сама собой начала открываться. Выпуклая крышка люка «Випио» через минуту откинулась в противоположную сторону.

Панель на груди Леонида высветила его слова: «Время 19:39, люк открыт».

Легко оттолкнувшись рукой от стенки, он проплыл к Динешу, который не мог справиться с застёжкой ремней. Селис сама освободилась от кресла и, отпружинив от него ногами, подлетела к люку. Врач думал, что та умело юркнет в него, однако она остановилась и начала как-то неуклюже протискивать внутрь ноги. Наконец ей удалось протолкнуть себя на борт «Випио».

Эйстрайх помог переместиться Тхакуру, затем взглянул на врача.

На его груди высветилось: «Давай за остальными».

Чэнь, упираясь в стенки, подлетел к проёму, просунул через него голову. Эйстрайх упёр ладони в подошвы его скафандра и пропихнул дальше в стыковочный отсек.

Ощущение невесомости в нём казалось слабее. Парить в воздухе можно было по-прежнему, однако движения были замедленными и требовали больших усилий.

Селис и Динеш глядели на люк в потолке помещения, ведущий в обитаемую часть аппарата ASTS. Юншэн развернулся, чтобы взглянуть обратно в «Орёл», где заметил, как задержавшийся Эйстрайх копался во вскрытом аварийном наборе корабля, предназначенном для выживания экипажа в случае неудачного приземления в опасной местности. Военный извлёк из него внушительных размеров пистолет и три пачки патронов, сунул в прямоугольную сумку для инструментов. Её он начал закреплять у себя на поясе.

Ухватившись за край парящего перед ним люка, биолог поспешил развернуть себя спиной к Леониду. Вышло вверх ногами.

Для Чэня наличие оружия на «Орле» новостью не стало – пистолеты входят в стандартный набор выживания тайконавтов. Однако он догадался, что выпроводивший всех вперёд Эйстрайх хотел сохранить наличие огнестрела в тайне. Наверняка это не понравится другим членам команды, хотя в неизвестности штука эта могла быть очень полезной. С другой стороны, Юншэн почувствовал дискомфорт от увиденного. Точно это оружие привезли сюда, чтобы применять против него. Он надеялся, до такого не дойдёт.

Через мгновение Эйстрайх влетел в отсек и, уперевшись в спину Юншэна, пододвинул его к остальным.

Дисплей скафандра отобразил логотип «Роскосмоса» со словами: «Чего он там возится? „Випио“, это „Орёл“, ждём открытия шлюза».

Обернувшись, Чэнь увидел, что люк на «Орёл» уже был закрыт. На экране загорелся логотип ASTS, рядом с которым появился текст: «Уважаемые пассажиры, прошу без паники, люк откроется, когда стабилизируется давление».

Возник логотип ESA, сопровождаемый бессмысленным текстом: «Ну да, когда у курицы вырастут зубы»[101].

Юншэн взглянул на Зои. Она выглядела раздражённой. Причина её нервозности пока осталась для него непонятной.

Держащемуся рядом за стенку Динешу немного полегчало. Кровь снова прилила к лицу, а дыхание стало менее интенсивным. Несмотря на неважное самочувствие, Тхакур выглядел, по наблюдениям Чэня, нормально для человека – совсем не так, как в автобусе по пути из Циолковского к космодрому или в кабинете предполётного инструктажа.

Тогда Динеш излучал уже знакомое врачу-биологу, но неестественное ощущение возмущённого электрического поля, аналогичное возникшему во время вскрытия тела ожившего тайконавта Ю Пенгфея.

Юншэн мог поклясться, что, сев на место Динеша в автобусе, отчётливо почувствовал тонкий запах озона, почти такой же, какой оставляет за собой гроза. Да и липнувшие тогда к Тхакуру снежинки вели себя совсем как бумажки из школьного опыта по физике, магнитящийся к наэлектризованной трением о волосы расчёске.

Природу явления Чэнь ещё не разгадал, но твёрдо был уверен, что оно каким-то образом связано с квантовым сознанием. Понимание механизма могло бы привести туда, откуда приходило это сознание. Если бы не увиденная собственными глазами активность повреждённого мозга Пенгфея, он бы ни в коем случае не поверил, что человеческий мозг может оказаться приёмником разума, а не его производителем, но теперь начинал убеждаться в противоположном. И похоже, в случае Тхакура переключателями сигнала в какой-то степени могли оказаться сон или медитация.

Сейчас же Динеш казался обыкновенным. Чэнь пытался найти какую-то связь между эпизодами повышенной электроактивности астронома, но не мог.

Находящийся по другую сторону от Тхакура Эйстрайх поправил сумку для инструментов, которая вроде бы и не думала спадать с креплений на его поясе. Юншэн поймал взгляд военного и лишний раз убедился, что мимо того странность Динеша тоже не прошла. Леонид коротко кивнул ему. Врач планировал обсудить свои мысли с ним наедине, но пока такой возможности не представлялось.

Произошло какое-то движение,