— Я не самоубийца! — Она задрала нос, насупив брови.

— Ну-ну. Женщина, пару дней назад ты, решив спасти меня, отдала себя на растерзание хищным «листьям»…

Последнее я говорил, когда, взяв Лексу за руку, потащил ее за собой к центру колонии.

Эти пару километров мы прошли без приключений, хотя я ждал чего угодно. Даже Лекса не исчезла, хотя была ли она настоящей, оставалось вопросом.

Провал поражал воображение — сверху не было видно дна. Вниз вело две лестницы — прямая и спиральная, идущая по стене котлована. Подъемники, конечно, не работали.

— Если будем спускаться по прямой, сложно будет защититься, — сказал я. — Лучше потратим время, но пройдем до дна с комфортом.

Комфорт заключался в том, что по спиральной можно было нормально идти. Прямая лестница предназначалась для рапторианцев — расстояния между ступенями превышали метр.

Спуск занял часов шесть. На дне, у входа в шахту, виднелись груды трупов — больше всего там было рапторианцев, но среди них наблюдались и да’ари, и огья, и вольтроны. Но стоило спуститься, все они исчезли.

К моменту, когда мы подошли ко входу в шахту, солнце почти село, и дно провала покрыл мрак.

Прожектор, встроенный в броню Лексы, не включился, но у нее был генетический мод ночного зрения. Она подвела меня к шахте за руку. Вход наполовину преграждала перекосившаяся, покореженная толстенная металлическая дверь, равномерно пробитая тысячами отверстий — я разглядел это, потому что из шахты шло едва заметное мерцающее свечение. Мертвое свечение.

— Лезем?

Лекса кивнула:

— Иди первым. Если застрянешь, я тебя вытащу.

— У тебя осталось хоть какое-нибудь оружие?

— Только гранаты.

Подумав, я поинтересовался:

— Сколько мы выиграли у «Высших»?

— Десять монет, если ты про второй бой, — сходу ответила она.

Но это ничего не доказывало. Ее знания могли отсканировать и подсадить двойнику. И все же нужно было или довериться, или прикончить ее на месте, и я выбрал первое. Перенастроив доступ к «Кромсателю», я передал девушке квантовое оружие.

— Прижмись спиной к двери, при любом намеке на опасность стреляй и лезь ко мне.

— Сделаю, — не стала она спорить, хотя могла бы — кто знает, что за дверью.

Потом я полез в проем, а девушка осталась прикрывать меня.

Крик раздался, когда я почти пролез:

— Быстрее, Картер, они идут!

Раздался узнаваемый гул выстрела из «Кромсателя», несколько взрывов и резко оборвавшийся крик Лексы.

Выскочив из проема, я развернулся и лег, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи, но в этот момент дверь начала заваливаться на меня, а следом обрушился потолок.

Глава 11. Спиннер

Наверное, живая броня не дала бы убить меня сразу, продлила бы агонию, но спасла не она. Впятеро увеличившийся, благодаря победам на Арене, показатель ловкости позволил среагировать намного быстрее, чем я мог раньше.

Дверь только начала движение в мою сторону, а пыль и каменная крошка, предвестники обвала, только отделились от потолка, когда рефлексы бросили тело назад, мобилизовав все ресурсы — от того, на какую дистанцию прыгну и как быстро откачусь, зависело, выживу ли я.

Многие тонны каменного потолка обрушились буквально в сантиметрах от моих ног и погребли вход, но я уцелел. Парадокс, но случись такое со мной на Земле или на Марсе, я считал бы себя живым трупом, а здесь, где повсюду в складках пространства прятались внепространственные паразиты, у меня оставалась надежда — убью их, активирую артефакт и тогда, вероятно, смогу выбраться…

Мысли о спасении показались неуместными, контроль над телом перехватил инстинкт самосохранения. Нужно было осмотреться, но у меня не было никаких источников света, ведь мой коммуникатор с функцией фонаря, закрепленный на предплечье, разрядился. Поэтому пару секунд глаза приспосабливались к необычному освещению шахты. Здесь в воздухе парили редкие будто бы пылинки, излучающие едва заметное свечение.

Недаром Разум высоко оценил мою «Адаптируемость». Прошло несколько мгновений, и я смог разглядеть в темноте пальцы вытянутой руки. Надеясь на чудо, я попытался активировать браслет Гардисто, но чуда не случилось.

Не считая «Задней ноги», оружия у меня не было — последний магазин «Узи» я расстрелял в Лексу, «Кромсатель» остался у нее же. О судьбе самой девушки я старался не думать — бессмысленно. Хватило с меня дурацких странностей с ее исчезновениями.

Хорошо хоть меня перестали терзать невидимки, и прочность живой брони восстановилась почти до 15 % от максимума.

Тоннель, пробитый рапторианцами, был квадратным. Возможно, в этой особенности сказалась их любовь к числу четыре. Четыре по четыре пинка под зад Тукангу Джуалану, положившему на меня глаз. Сидел бы сейчас в «Буйной фляге», поедал ребрышки и запивал их элем — денег-то у меня столько, что хватило бы до конца жизни делать себе праздник каждый день. В общем, если сдохну здесь, чтоб тебя наши черти зажарили, рапторианец!

Отдав дань заслугам ростовщика в моем положении, я с клинком наготове и головой Убамы под мышкой осторожно пошел прочь от заваленного входа, не отрывая подошв от пола и шаря взглядом по сторонам, вверх-вниз, чтобы не пропустить призрачное движение, момент перехода — перетекания — «пауков» в трехмерное пространство.

Интересно, каковы внепространственные паразиты на самом деле: двумерны или четырехмерны? Как они видят наш мир? Наверное, это как если бы меня запихнули в рисунок, в плоскость. Или наоборот, плоский человечек с листа бумаги попал бы в наш мир — вряд ли он увидел бы объем, так и жил бы в своей плоскости.

От стены до стены было всего десять шагов, но при таком освещении, двигаясь посередине коридора, рассмотреть, что под стенами, было невозможно — все тонуло во тьме. И все же я увидел ее — вернее, то, что от нее осталось.

Как и в марсианской пещере, от жертвы «паука» осталось лишь то, что было на ней. И при ней. Органика исчезла в утробе паразита, неорганика не заинтересовала его, осталась неповрежденной. В общем, чьих это жвал дело, вопрос не стоял.

Присев, я положил голову Убамы рядом и изучил останки. Экипировка была с характерными прорезями для крыльев, а по размеру налезла бы лишь на годовалого человеческого ребенка. Да’ари, к гадалке не ходи, Картер. Толку мне от брони не было, как и от оружия погибшего — какого-то лучевика, которые так любимы этой крылатой расой. Мне его не использовать, даже будь он заряжен. Но я все равно все подобрал.

Погибший да’ари наверняка был ученым, исследовавшим артефакт. Может быть, даже великим ученым, который достиг высот в своей