все соки высосали! Эй, Лу, перестань походить на пельшень! — девушка попыталась меня растормошить, но я и вправду чувствовала себя вялой. Камень не работал, рапсы тоже, не говоря о рации.

— Нет, Аринаш, я теперь ещё больше запуталась. Есть тот, кто мудрее нас, но почему тогда он не пытается нам помочь? Неужели мы безнадёжны? Или мы всего лишь эксперимент? Мы живём под покровом бездушных богов, а им на нас плевать? Ведь мы даже каппа-лучи используем по минимуму, а ведь они...

— Я был бы рад, если на меня действительно было бы плевать, — снова заныл Мирон. — Тогда бы никто не взрывал мой корабль, и никого бы не убило, и я не ходил бы с протезами.

— А ну заткнитесь! — вдруг громким шёпотом шикнула Аринаш. — Там кто-то есть!

Мы осторожно попятились: на нас кто-то шёл. Сверкнули два огромных мутных глаза, широкая пасть, усеянная острыми как бритва зубами раскрылась тремя придатками. Чудище было слишком близко.

Аринаш громко завизжала, Мирон побледнел как мел, а я стала нащупывать шпагу. Но поздно — монстр прыгнул. И стал жевать правый рукав.

— Обскурус, какого чёрта тебя так долго не было... — я чесала эту гиперактивную морду свободной левой рукой, а правую пыталась вытащить из его пасти. — А теперь слезай с меня и отойди — дай я на тебя как следует полюбуюсь.

Обскурус послушался и отскочил.

В это время Коперник смилостивился и бросил один свой лучик на коренного жителя Сомниатора. Свет отразился от шкуры и засверкал всеми цветами радуги.

— Ух ты! — Аринаш очнулась, подскочила ко мне сзади и задрала мою блузку. — Тут прямо как на твоей татуировке! Только моря и корабля не хватает, а ещё неба. Рассвет в стороне остался.

— Ф-фурия?! — испуганно зашевелил губами Мирон. — У тебя есть фурия?! Да ещё чёрная?

— Это моя личная фурия! — с достоинством произнесла я, снова почесывая Обскуруса.

— А там тогда кто? — Мирон показал уцелевшей рукой куда-то за мою спину.

Я обернулась: тёмный силуэт, с шипами, небольшой, немного светится. Похож формой на человека, но это не человек. Слишком... угловатый.

Аринаш спряталась за мной, Мирон беспомощно зашевелился, а фигура приближалась. Вдруг она наклонилась.... и подняла что-то с земли. Рукой, кажется. Или членистой лапой. Наконец она вышла на свет.

Закрытый костюм, похожий на скафандр в стиле викингов, маска с восьмью отверстиями, шипы... Обувь толстая, высокая, и сам крепкий. Неужели эти мудрецы, эта Высшая раса — гуманоиды? Или вообще как люди? Меня пробрала дрожь.

Пришелец вышел к нам. В его конечности (или руке?) был протез Мирона.

Мы были слишком напуганы, чтобы что-то сказать. Встреча с ним... нет, это было для нас уже слишком... Мы слишком глупы, чтобы понять его. Мы даже не можем понять, сколько прошло времени.

А пришелец повертел рукой Мирона, оглядел нас, фыркнул и насмешливо произнёс по-русски:

— "Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Всё равно его не брошу, потому что он хороший", — да, приятель, жизнь тебя и твоих друзей изрядно потрепала. Давай лови свою руку.

Мирон вытянулся ещё сильнее, от чего просто превратился в смешного козодоя. Руку свою он не поймал, и она ударила его по лицу, но никакого эффекта это действие не возымело. А пришелец из Высшей расы снял с себя маску (она оказалась слитной со шлемом), открыв нам, что голова у него человеческая. Причём та голова, которую я чаяла найти больше десяти лет...

— Ну здравствуй, Лу. Как жизнь молодая? Скучала по мамочке?

Никогда, никогда я не обнимала так крепко, как сейчас. Никогда так не боялась, что это всё окажется иллюзией...

— Мама, мамочка, родимая моя...

— Эй, потише, задавишь! — смеялась та. — Ишь как накачалась, голыми руками полено расколешь!

Она осторожно отстранила меня, звеня многочисленными браслетами на запястьях и подвесками на шее, среди которых я с трудом отыскала взглядом заветный изумруд:

— Дай-ка я на тебя взгляну, вживую. Эх, не выросла ты у меня, да и тощая вся, разве так можно? Зато волосы прям папины, а глаза зелёные, что дьявольский огонь!

Аринаш с немалым удивлением смотрела на эту сцену.

— Мама? Это твоя мама? Она тоже инопланетянка?

Мама обернулась на неё.

— Здравствуй, деточка! Ух, какая красавица выросла! Ты уж не сердись, но ты сама наполовину инопланетянка.

— Что???

Глаза Аринаш стали такими же круглыми, как у Мирона.

— Да, милая Аэлита, Артемида, Андромеда или как там тебя?..

— Аринаш, меня зовут Аринаш, — девушка даже зарделась. — А вы...

— Значит, Ариадна. Помню, Тамара заявила мне, что назовёт свою дочь Ариадной. Да, я знала твою мать, Ари, мы вместе учились. Вместе с твоей матерью, мишка с оторванной лапой. Я забыла, ты Мидас? — обратилась мама уже к Мирону.

— Нет, извините, я Мирон... — молодой человек даже не попытался пошевелиться.

— Точно, Мирон, мне ж Святослава говорила! — мама хлопнула себя рукой по лбу. — Так вот, мы вместе учились, были закадычными подругами, но потом наши пути разошлись. Свята хотела быть близкой к людям, Тамара предпочитала уединение в тиши наедине с вымышленной реальностью, а меня тянуло к приключениям. Но это ни значило, что связи между нами оборвались. Право, жаль, что из нашей тройки до сих пор жива лишь я... — мама вздохнула, но продолжила. — Свята сделала множество репортажей, Тамара изучала мифы Древней Греции, а я отыскивала древние цивилизации. Потом на Тамару стали стучать. Это после заявления о том, что достижения науки... Эх, я уже не помню, но верховодящему железному придурку это не понравилось. Тамара настолько отчаялась, что сбежала на Сомниатор, где нашла местного, который был бесконечно добр к ней, увидев в ней всю Вселенную, приютил её, полюбил, и она от отчаяния полюбила его. Вот так вот сошлись два мира, и плод их соединения — ты, Ари. Поэтому тебе известны сказки двух миров, поэтому ты грезишь о звёздах. Лекция окончена, пора на перемену.

— Ох... — Аринаш осела на землю. — Так значит, и я земляника... Мда, Лу, нам с тобой по пути...

— К сожалению, чужой мир не смог принять Тамару. Ей было плохо, она нашла меня, но спасти её уже было нельзя. Похоже, твой отец, Ари, не вынес этой потери. Мирон, а ты что здесь делаешь?

Мирон неуверенно дёрнулся,