— Судьи свидетели, со мной все будет в порядке. Ты должен уйти.Обязан.Умоляю, Александр, не строй из себя героя, уходи. Он… он не сможет убить меня, мы связаны. Кровью. Он не сможет.

— Ида…

— Я говорю правду. Уходи, умоляю. Ради меня.

— Нет, Ида. Нет!

— Александр, тыобязан.

— Я люблю тебя и здесь не оставлю. Если так… — Александр повернулся к Халу: — Мы остаемся вместе.

Хал ожидаемо закатил глаза. Вздохнул и устало потер переносицу.

— Как утомительно, — пожаловался он. — Ладно, ваше величество, сил нет смотреть на вас дальше. Будем считать, что вы меня переиграли. Вы уйдете домой, но только сегодня, следующая наша встреча будет совсем другой. В следующий раз все будет честно, вы будете готовы, и уже ничто не помешает мне прихлопнуть вас, как жука. Хорошо бы избавиться от проблемы прямо здесь, но я не могу, она ведь смотрит. Поэтому и вы не сбежали, сверкая пятками. Ведь и это она бы увидела, — еще раз вздохнув, Хал кивнул своим людям: — Выкиньте его на улицу. Его величество загостились.

Александра потащили назад, он завозился, пытаясь вывернуться:

— Нет, мы остаемся оба!

— До скорой встречи, король. Не благодари за возможность сбежать, в будущем ты пожалеешь, что не сдох в этот вечер.

Глава 2. Тем временем за пределами театра

Во время давки на театральной площади я допрашивал подозреваемого. Он ограбил в Низменности несколько человек, я выслеживал его не один день, допрос казался таким важным. Но все перестало иметь значение, когда я узнал, что творится в городе.

Альтьер Янис Морландер. «Мертвоземье до начала войны: воспоминания очевидцев»

Как только Александра увели, Актер отвернулся и зашагал вперед. Меня подтолкнули в спину, намекая, что лучше не отставать. Я дернула плечами и сделала, как приказали — отправилась за Актером, думая, как далеко успел уйти Александр. Он уже за пределами театра? В том, что его выведут на улицу, я не сомневалась, Хал же обожает бахвалиться твердостью слова. Сказал — сделал, такой молодец, хороший мальчик. А отпустить короля сейчас — словно дать ему подачку. Это очередное унижение. Даже странно, что он не стал давить до конца и не вынудил Александра выбирать, вероятно, Актер и впрямь устал от нас.

Или торопился.

Ладно, вот теперь Александр точно успел уйти. Коридор резко закончился, мы выбрались к сцене. Далее два пути: подняться на саму сцену и спуститься с другой стороны, или обойти все по кругу. Куда отправился Актер, пока непонятно, да и какая к Судьям разница… я резко подалась назад, отчего двое из парней Актера оказались впереди. В третьего я уперлась и не раздумывая ударила его головой, благо рост позволял. Пара шагов, и я смогла дотянуться до одного из парней впереди, он рухнул и снес головой край сцены. Раздался характерный треск, кровью запахло моментально.

Мне повезло: никто не готовился к новой волне сопротивления, оттого элемент неожиданности остался за мной. Без особой жалости я пнула оставшегося на ногах мужчину в пах, перепрыгнула через поверженных противников и побежала обратно в коридор.

Тут и прогремел выстрел.

Толком не поняв, что произошло, я рухнула на пол, словно подкошенная. Боли не было, просто нога вдруг перестала слушаться. Не без удивления я обнаружила, как чужие брюки за считанные мгновения набрякли от густой крови. В меня стреляли? В меня стреляли и даже умудрились попасть. Я подняла взгляд: мужчина, тот, что получил удар головой, стоял в конце коридора и до сих пор держал руку поднятой. Кажется, он и сам не верил, что все это случилось, в его широко распахнутых глазах читались удивление и животный страх.

Конечно, выстрел услышал и Актер, не мог не услышать.

Он появился в этом коридоре тоже. Посмотрел на меня, на своего человека. Опять на меня. Лицо Хала не выражало эмоций — плохой знак. Отчего-то стрелявшего бедолагу стало нестерпимо жаль, пусть и подстрелил он меня.

— Ситуация неоднозначная, — мне почти удалось улыбнуться, глядя на Хала: — Предлагаю следующее: ты берешь оружие и добиваешь меня, стреляешь… скажем, в голову. Несколько раз, чтоб наверняка. Это твой шанс, Хал. Сейчас или никогда. Жизнь ведь такая штука… кто знает, когда оружие перекочует в мои руки. Я тянуть с выстрелом не стану.

Взгляд Актера потяжелел и превратился в грозовой, Хал усилием воли усмирял бушующие внутри эмоции. По его мнению, я всегда говорила и действовала неправильно, наверняка и сейчас умудрилась его разочаровать. И это разочарование намного, намного сильнее, чем злость на стрелявшего придурка.

С эмоциями Хал справился и от меня отвернулся.

— Вы двое, — бросил он подоспевшим парням, — затяните ей рану. Только быстрее, у нас мало времени. И… вы знаете, куда идти. А ты, — обратился он к окаменевшему от ужаса стрелку, — убирайся отсюда, пока я не передумал.

Повторять дважды не пришлось — парень ретировался с нечеловеческой скоростью. И окаменелость прошла, надо же.

— Надеюсь, это был не Гуллан, — распереживалась я, — ты же обещал вечеринку с ним во главе, так красочно расписал… Жду не дождусь. Дырявая нога — так, ерунда, пусть такая мелочь не смущает Гуллана.

Актер застыл, стоя ко мне спиной. Чуть повернул голову и спросил:

— Это ты так проверяешь границы дозволенного?

— А зачем их проверять? И так все ясно: как дураком ты был, альтьер Актер, так дураком и помрешь. Умный давно бы выстрелил мне в голову. После всего, что между нами было, и чтобы избежать всего, что еще случится.

Жестом Хал подозвал одного из парней ближе:

— Закончите с повязкой, свяжите ей руки. И ноги.

— И рот, — подсказала я.

— Раз альтьера просит, сделайте и это, — согласился Хал и покинул коридор.

Как только Хал ушел, силы меня оставили. Я не сопротивлялась, когда мне перевязывали ногу, руки даже хотела подать сама, но поднять не смогла. Похоже, кровопотеря от ранения серьезная. Брюки так хлюпали… даже мне, привычной к виду крови, поплохело от этого противного звука.

А нога до сих пор и не заболела толком. Только где-то глубоко внутри все нестерпимо ныло от нехорошего предчувствия. У Актера было сколько угодно времени на проживание ненависти и обиды. Одно дело — когда он не сдержался и едва не придушил меня в подвале Храма, осознав, что я заманила его в