знать, что завтра утром я проснусь в мире, где нет её смеха, и мне снова придётся имитировать жизнь.

Глава 14. Виолетта

Какую же лёгкость я начала испытывать в последние дни…

Словно кто-то осторожно снял с меня невидимые оковы, к которым я привыкла за долгие годы. Исчезла постоянная слабость, ушла тянущая усталость, перестали кружиться мысли от малейшего перенапряжения и дыхание стало ровным и свободным. Я могла подниматься по лестнице, не останавливаясь каждые несколько пролётов, гулять часами и не чувствовать, как тело предательски сдаётся, смеяться и не бояться, что после этого закружится голова.

И я знала, почему. Кулон. Тот самый, с голубым камнем, который Ноа подарил мне. Я почти не снимала его, разве что перед купанием. Камень всегда оставался словно чуть тёплым, в нём действительно жила чужая, тихая энергия. Иногда мне казалось, что вместе с ним рядом всегда был и сам Ноа.

Будто он незримо идёт где-то поблизости, наблюдает, оберегает, не позволяя мне снова стать слабой и хрупкой. И от этой мысли становилось одновременно спокойно и тревожно. Потому что сам Ноа снова исчез.

Мы сидели с ребятами в тени беседки у набережной, спасаясь от полуденной жары. Томас лениво покачивал ногой, Филипп крутил в руках пустой стакан, Августина задумчиво глядела на воду, а Мелисса, как обычно, делала вид, что ей всё равно.

— Он опять пропал, да? — вдруг сказала Августина, покосившись на меня.

Я вздрогнула.

— Кто? — попыталась изобразить равнодушие.

— Ну кто, — фыркнула Мелисса. — Твой таинственный охотник.

Я опустила взгляд.

— Уже неделю…

— Ты его искала? — неожиданно мягко спросила Мелисса.

— Да, — призналась я.

Я действительно искала.

Бродила по знакомым улицам, заходила в места, где он бывал, спрашивала у торговцев, у рыбаков, у случайных знакомых. Никто его не видел. Никто ничего не знал. Он будто снова растворился в мире, как в тот раз после ссоры.

Только теперь мне было гораздо страшнее.

Филипп нахмурился.

— Слушайте, вы вообще слышали, что сейчас в горах творится?

— Опять новости? — Томас оживился.

— Говорят, там какая-то жуть, — Филипп понизил голос. — Караваны пропадают, охотники не возвращаются, пастухи видели странные тени. Поговаривают, демоны снова активизировались.

У меня внутри всё похолодело.

— Демоны?.. — переспросила я тихо.

— Ага, — кивнул он. — И не мелкие. Что-то серьёзное. Из-за этого гвардии в городе стало в два раза больше.

Я невольно огляделась. И правда — патрули в начищенных кирасах теперь мелькали на каждом углу.

— Это из-за тебя, — добавил Томас без тени злобы. — Ну… из-за твоего статуса. Боятся, что что-то долетит до города.

— Они пытаются контролировать даже далёкую угрозу, — вздохнула Августина. — Чтобы, не дай бог, ничего не случилось.

Я молчала.

Если в горах действительно что-то происходит… если там демоны… То где сейчас Ноа?

Вечером, после ужина, я вернулась в свои покои уставшая и рассеянная. День вымотал меня больше морально, чем физически. Мысли путались, тревога не отпускала, а кулон на груди словно стал тяжелее обычного.

Я открыла дверь и уже собиралась пройти внутрь, когда заметила движение.

На моей кровати кто-то сидел.

Я вскрикнула и отступила назад, прижимая руку к груди.

— Кто здесь?!

Фигура в полумраке шевельнулась.

— Тише, — раздался знакомый голос.

Я замерла.

— Ноа?..

Он сидел на краю кровати, тяжело опершись локтями о колени. Даже в сумерках было видно, какой он осунувшийся. Глубокие тени залегли под глазами, плечи поникли, словно он не спал несколько суток подряд.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя напугать.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю комнату.

— Ты… ты с ума сошёл?! — выдохнула я, поспешно захлопнув дверь. — Я думала, тут кто-то…

— Я знаю. — он медленно поднялся. — Прости.

Я смотрела на него, не в силах до конца осознать, что он действительно здесь. Живой. Настоящий. Стоит в паре шагов от меня в моей собственной спальне.

— Где ты был?.. — прошептала я, и только сейчас поняла, что голос дрожит.

Я машинально заперла дверь, будто этим могла отгородить нас от всего мира, и почти сразу бросилась к нему, поддавшись внезапному, неконтролируемому порыву. Я обняла его так крепко, как только могла, уткнувшись лицом в плечо, словно боялась, что если отпущу — он снова исчезнет.

Ноа шумно выдохнул, его тело на мгновение расслабилось, и он обхватил меня в ответ, прижимая к себе с какой-то новой, жадной силой.

— На охоте, — тихий голос вибрировал у самого моего уха.

Я отстранилась лишь на несколько сантиметров и обхватила его лицо ладонями, внимательно вглядываясь в каждую черту, каждую тень, каждый след усталости. Он выглядел так, будто прошёл через что-то тяжёлое и опасное, но молчал.

— Что такое? — негромко спросил он, наблюдая за моими суетливыми движениями.

— Соскучилась, — выдохнула я, не находя других слов для всего того, что накопилось за эту неделю тревоги, догадок и бессонных вечеров.

Он улыбнулся и подался ближе. Я сама потянулась к его губам, словно искала в этом поцелуе подтверждение: он здесь, он жив, он рядом. Ноа ответил мгновенно. Его ладонь легла мне на спину, заставляя вжаться в него еще теснее. Поцелуй стал глубоким, горячим и нетерпеливым. В нем было слишком много накопленного напряжения, чтобы оставаться осторожным.

Только спустя мгновение я осознала, что сижу у него на коленях, мои ноги обвивают его бёдра, расстояние между нами исчезло полностью, а поцелуй стал слишком откровенным, насыщенным чувствами, которые я не успевала осмыслить. Я вцепилась пальцами в ворот его рубашки и, не справившись с бурей эмоций, прикусила его губу.

Металлический привкус мгновенно коснулся языка.

Ноа резко отстранился, судорожно вдохнув, и посмотрел на меня так, будто сам не ожидал от себя подобной реакции. Он провёл языком по нижней губе, стирая каплю крови.

— Прости… — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Не кусайся, — негромко усмехнулся он.

Я не отстранилась, но и возвращаться к поцелую не решилась. В голове вдруг закружились сомнения: куда это ведёт, что мы делаем, готовы ли мы к этому, не слишком ли далеко заходим. Вместо этого я обвила руками его шею и просто прижалась щекой к его плечу, чувствуя горячее дыхание у уха, от которого по телу прокатилась волна